Реферат "Репрезентация"


Оглавление

Введение

  1. Понятие и сущность репрезентации
  2. Значение репрезентации в правоведении

Заключение

Список использованных источников

Введение

Методологическая функция социальной философии в области философии права реализована в незначительной степени. В частности, это заключается в том, что в науке изучается, а на практике реализуется, как правило, правопонимание в значении степеней свободы его субъектов.

В этой связи является актуальным изучение методологической функции социальной философии в правоведении вообще и применительно к изучению репрезентации в правоведении, в частности. Особую значимость приобретает концепция, зародившаяся в исследованиях древнегреческих мыслителей и оформленная в трудах Аристотеля - о совершенстве (гармонии) государственно-правовых явлений. Данная концепция актуализирует проблему совершенствования социальных отношений, включая правоотношения, и вызывает к жизни ту модель мира, в соответствии с которой любые проблемы, в том числе государственно-правовые, раскрываются с точки зрения принципа всеобщей связи явлений (диалектическая методологическая традиция). Это космическая модель мира.

Правовые явления изучаются и в соответствии с другой моделью мира – универсалистской, которая получила фундаментальную реализацию в римском праве. Центральным принципом этой модели мира является принцип антропоцентризма, в связи с которым раскрываются степени свободы субъектов права. Развертывание права в таком случае осуществляется по пути увеличения или уменьшения количества степеней свободы, а также их ограничений. В дальнейшем в условиях Западной цивилизации изучение правовых явлений осуществлялось в соответствии с реалистской и номиналистской методологическими традициями метафизики.

Изучение теоретической и практической юриспруденции с учетом методологической функции социальной философии является актуальным и существует крайняя необходимость в том, чтобы результаты данного изучения были реализованы в качестве общетеоретической базы в правотворчестве, правопонимании, применении права, а также в работе различных правовых институтов.

Репрезентация (лат., repraesetatio, от re, и praesetare представлять) — представленность, изображение, отображение одного в другом или на другое, то есть речь идет о внутренних структурах, формирующихся в процессе жизни человека, в которых представлена сложившаяся у него картина мира, социума и самого себя.

Объектом реферата выступила репрезентация как познавательная процедура.

Предметом – значение репрезентации в правоведении.

Целью реферата является исследование понятия репрезентации и ее роли в правоведении.

Задачами:

  1. Определить понятие и сущность репрезентации.
  2. Выявить значение репрезентации в правоведении.

1. Понятие и сущность репрезентации

Репрезентация - многозначное понятие, широко употребляется в философии, психологии, социологии, социальном познании в целом. Наиболее общее определение может быть зафиксировано как "представление одного в другом и посредством другого". Репрезентация является конститутивной функцией знака, поэтому понятия "репрезентация" и "знак" взаимно определяют друг друга.

Понятие репрезентации широко представлено как в научном познании, так и в европейской культуре в целом. В традиционном смысле — это знаковые модели, представления образа идеальных и материальных объектов, их свойств, отношений и процессов. Рассматривая историю развития значения слова «репрезентация», Гадамар в «Истине и методе» напоминает о его сакрально-правовом смысле. Оно было знакомо еще римлянам, в частности в смысле платежеспособности, но в свете христианской идеи воплощения и мистического тела получило новый аспект — представительства: репрезентировать обозначает «осуществлять присутствие». В каноническом праве оно стало употребляться в смысле юридического представительства, соответственно, репрезентируемая личность — это представляемое и замещаемое кем-то, но репрезентант, осуществляющий ее права, от нее зависим[1].

Государственно-правовое понятие репрезентации всегда подразумевает «наличие замещения», и носитель общественной функции — чиновник, депутат и т. д. как репрезентант оказывается должным показывать себя таким, как это предписывает его роль. Понимание репрезентации как представительства обсуждает Ж. Деррида в «Грамматологии» в связи с идеями Ж.-Ж. Руссо, обнаруживая новые аспекты этого феномена. Представительство-репрезентация — это безоговорочное отчуждение, оно отрывает «наличие» (репрезентируемое) от самого себя и вновь ставит его напоказ перед самим собой. По Руссо, «выбирая Представителей, народ теряет свою свободу, он перестает существовать», поэтому абсолютно необходимо, чтобы «общая воля выражалась прямо, собственным голосом», без передачи этого права репрезентанту. Подвергая критике репрезентацию за «потерю наличия», Деррида вслед за Руссо осознает полноту политической свободы лишь как идеал и говорит о разных формах восстановления утраченного наличия, а соответственно, о безоговорочной неполноте репрезентации и вместе с тем о ее неизбежности. Его концепция деконструкции и «метафизического присутствия», в конечном счете, основана на признании, что человек всегда имеет дело только с репрезентациями, он стремится к созданию все новых посредников, непосредственный контакт с реальностью без посредничества невозможен, опосредование и репрезентация «присутствия» неизбежны[2].

Проблема репрезентации обсуждается также в контексте рассмотрения способа бытия искусства и онтологического аспекта изображения. Гадамар полагает, что через репрезентацию «изображение приобретает свою собственную действительность», и только изображение делает представленное им собственно изображаемым, живописным. Репрезентация изображения может быть понята как особый случай «общественного события», религиозное изображение получает значение образца, а изобразительное искусство закрепляет, а по существу создает те или иные типы героев, богов и событий. В целом произведение искусства мыслится как бытийный процесс, в котором вместо абстракций существуют представления, игры, изображения и репрезентации, в частности, в форме знаков и символов, позволяющих чему-то «быть в наличии»[3].

В эпистемологии (теории познания) репрезентация — это представление познаваемого явления с помощью посредников — моделей, символов, вообще знаковых, в том числе языковых, логических и математических систем. Естественные и искусственные языки — главные посредники, репрезентанты в науке. Возможность и необходимость репрезентации выражает модельный характер познавательной деятельности, при этом в качестве репрезентанта-посредника может выступить любая вещь, любой знак, символ, рисунок, схема и т. п. — все что угодно может быть репрезентантом всего остального, т. е. замещать находящийся за ним объект. Особо следует подчеркнуть, что только сам субъект познания и деятельности определяет, что будет в данной ситуации репрезентантом. Наше восприятие и познавательное отношение к миру в значительной степени формируется и изменяется под воздействием создаваемых (выбираемых) нами самими репрезентаций. Из этого следует, что наше представление о действительности — продукт собственной деятельности, наши формы восприятия, способы видения и понимания трансформируются в зависимости от того, какие образцы репрезентации предписываются нам культурой и внедряются практикой и образованием.

Именно такой подход к восприятию и репрезентации разработал американский философ М. Вартофский, специально исследовавший эту познавательную процедуру и стремившийся преодолеть чисто натуралистическую трактовку восприятия[4]. Широко распространенные концепции «перцептивного постоянства», «адекватности репрезентаций перспективы», а также «экологическая оптика» Дж. Гибсона — это представления, покоящиеся преимущественно на естественно-научных моделях и предпосылках, не учитывающие влияния практики и культуры. Вартофский обосновывает другую точку зрения, представляющуюся перспективной не только для развития теории восприятия и репрезентации, но в целом для понимания природы человеческого познания как присущего бытию субъекта. Согласно его концепции, человеческое восприятие, имея универсальные предпосылки — биологически эволюционировавшую сенсорную систему, вместе с тем является исторически обусловленным процессом. Оно зависит от интерпретаций, предрасполагающих нас к тому, что нам предстоит увидеть, и управляется канонами, принятыми в культуре. Он не отождествляет репрезентацию с отражением, где главное неизменность, «зеркальность» и адекватность, он раскрывает более богатое содержание этой операции, укорененной в специфике субъекта, в истории и культуре.

Любые модели, например аналогии и конструкции, математические модели, вычислительные устройства или механизмы вывода, вообще репрезентации разной степени истинности, представляют не только внешний мир, но и самого познающего субъекта. В каждой модели-репрезентации содержится отношение субъекта к миру и исследуемому объекту, моделирование объектов мира вовлекает также своего творца или пользователя. Очевидно, что отношение человека к миру носит культурно-исторический характер, исследуя типы репрезентации и их изменения в процессе развития познания, мы можем корректно проследить влияние социальных и культурных факторов на содержание и формы познавательной деятельности. Успешно развивать теорию репрезентации возможно только в том случае, если она будет основываться на практической деятельности, социокультурном взаимодействии и коммуникации, тем самым вводя «подлинно историческое... описание роста знаний». Вартофский показал, что большая часть современной «философии восприятия» продолжает исходить из архаичных моделей ощущений XVII века, которые приняты здравым смыслом. Чтобы объяснить этот феномен, он вводит понятие «визуального понимания (мышления)», как знания и применения «общепризнанных канонов репрезентации» и «принципа постоянства формы».

Репрезентация вовсе не стремится к адекватности и направлена не к «подлинному объекту», а скорее от него, к канонам и образцам, принятым главным образом по соглашению, соответствующему эволюции различных форм деятельности, практики. Репрезентация, безусловно, предстает принятым по договоренности тождеством репрезентатора и объекта, которое кажется «правильным», поскольку соответствует принятому набору форм и образцов. Так, в рисовании наклонный круг репрезентируется на плоскости эллипсом, что соответствует канонам геометрической оптики. Но этот эллипс воспринимается вопреки очевидности как круг, что является, по выражению Вартофского, «культурным фактом», имеющим не только перцептивную, но и коммуникативную природу. При этом навык рисования эллипса по законам перспективы непосредственно связан с видением его по законам такой репрезентации. В свою очередь, визуальное понимание находится в прямой зависимости от практики и приобретенных навыков рисования в соответствии с каноном, а сами каноны в европейской культуре выведены из геометрической оптики Ньютона. Обнаруживается важный факт: теория геометрической оптики и изображение в рисунке перспектив стали фундаментальными канонами нашего визуального понимания, или «здравого смысла», поэтому могут оказывать влияние на наше восприятие окружающей среды, что в свою очередь обусловлено обучением, образованием, в целом формированием способа видения окружающего мира[5].

Существует специальная проблема репрезентации в процессе обучения и образования как «восхождения к всеобщему» (Гегель), отчуждения от природного бытия. Речь идет о «формообразовании» чувственных форм познания, особенно восприятия и основанной на нем репрезентации, обеспечивающих не только «считывание», но и осмысление реалий в контексте культуры. Здесь не может идти речи о механическом «культивировании задатков», поскольку в процессе образования как вхождения в культуру меняется вся сфера чувственного познания индивида в целом, что и приводит к новому пониманию действительности. При этом обучение не носит чисто технологического характера, «визуальное понимание» как владение канонами и образцами репрезентации предполагает в целом принадлежность к определенной культуре, системе образования, передающего эти каноны и образцы. Так, полученные в ходе обучения и воспринимающей деятельности навыки изображения перспективы и в целом способ видения, соответствующий геометрической оптике, стали фундаментальной компонентой европейского образования. Индивид через эти базовые формы образования входит в сферу собственно человеческого, отчуждаясь от природного «наивного» видения и формируясь не столько как природное, сколько как социальное существо. Формообразование восприятия и опосредующих его репрезентаций — это и есть первый и важнейший акт процесса образования, который в свою очередь оказывает влияние на само содержание образования, поскольку изменяет способ видения действительности и принципы ее интерпретации. Мы рисуем так, как научились в соответствии с канонами восприятия, а видим так, как рисуем. Однако это не частный случай образования или всего лишь некий пример, но сама его сущность. Образование как «восхождение ко всеобщему» на уровне восприятия, осуществляющегося в принятых в культуре репрезентациях, предстает как категория бытия, а не знания и переживания, что было отмечено еще М. Шелером в «Формах знания и образования».

2. Значение репрезентации в правоведении

Со времен Платона и Аристотеля начали складываться представления о субстанциональном, сущностном исследовательском подходе и в этом смысле философия в своей познавательной функции выступает как сущностное постижение действительности. Однако в контексте принципа единства мира в творчестве Эпикура формулируются предпосылки теории познания как теории отражения. В свою очередь, в творчестве софистов и киников в плане принципа дуализма намечаются первые предпосылки теории познания как теории репрезентации, когда материальное и идеальное раскрывались как две независимые друг от друга сущности, способные лишь представлять друг друга. Так уже в Древней Греции наметились две основные версии сущностного исследовательского подхода, ассоциирующегося с принципом единства мира, согласно которому гносеологически предмет познания представлял как сущность – прообраз, а образ – как существование сущности прообраза. В плане же принципа дуализма материальное и идеальное представляли в соотношениях сущности и существования.

В период с 1 в. до н.э. по 1 в. н.э. римскими теоретиками из наследства Древней Греции были извлечены и прошли своеобразную творческую обработку работы софистов и киников, стоиков, скептиков и эпикурейцев, а также работы Аристотеля и Хрисиппа по формальной логике и т.д. Диссертант доказывает, что указанная творческая обработка заимствованного у древних греков материала происходила столь тенденциозно обработку, что концептуально можно предположить, что она (обработка) осуществлялась в соответствующей жизни римского общества моделью мира, отличной от той модели мира, в рамках которой были написаны труды древних греков. И, как полагает диссертант, данные и ряд иных предпосылок способствовали различению двух основных эмпирически и теоретически сложившихся моделей мира в философии античности: греческая космическая модель мира и римская универсалистская модель мира[6].

Если космическая модель мира в соответствии с принципом всеобщей связи явлений предполагает гармонизацию отношений, то универсалистская модель мира в соответствии с принципом антропоцентризма предполагает ту или иную совокупность степеней свободы субъекта.

В настоящее время в науке выделяются три основные методологические традиции, раскрывающие сущностный исследовательский подход. Во-первых, это диалектическая методологическая традиция, имеющая в основе принцип единства мира и теорию познания как теорию отражения. Результаты познания в таком случае - неотделимые от сущности существования. Во-вторых, это неореалистская методологическая традиция, основанная на принципе дуализма и теории познания как теории репрезентации. Предполагается, что репрезентант выступает в качестве некоторой идеальной (абстрактной) сущности, восполняемой материальным существованием. В-третьих, это неономиналистская методологическая традиция, согласно которой, в соответствии с принципом дуализма и теорией познания как теорией репрезентации, в качестве репрезентанта выступает материальная сущность, которая существует в различных репрезентациях по поводу этой сущности. Неореалистская и неономиналистская методологические традиции являются метафизическими версиями сущностного исследовательского подхода[7].

Изучение права в качестве общественного идеала - основного ориентира организации общественной жизни - методологически подготовлено развертыванием реалистской версии сущностного исследовательского подхода, согласно которому всякий общественный идеал выступает как сущность – репрезентант, подлежащий его восполнению в соответствующих существованиях – репрезентациях. Предполагается, что право выступает как совокупность норм права, способных заместить собой все остальные социальные нормы. И жизнь общества в соответствии с нормами права представляет собой восхождение к общественному идеалу. При этом право как общественный идеал – репрезентант, согласно принципу дуализма, т.е. в соотношении материального и идеального, раскрывается как идеальное - как фикция, следование которой в определенной мере гарантируется государством.

Нормы права в системе права как общественного идеала раскрывают установленные государством степени свободы субъектов права и определенные ограничения степеней свободы субъектов права, нарушения которых пресекается государством. В свою очередь, степени свободы субъектов права предполагают соответствующую принципу антропоцентризма совокупность ценностей, составляющих полноту принятой универсалистской модели мира и по отношению к этим ценностям государство устанавливает степени свободы субъектов права и ограничивает степени свободы. Установление и ограничения степеней свободы субъектов права, осуществляемые государством, могут быть детерминированы как возможностями государства (в той мере, в которой оно может гарантировать реализацию норм права), так и содержанием текущей исторической эпохи, требующей или увеличения числа степеней свободы субъектов права или, напротив, уменьшения их числа, а также или устранения ограничений степеней свободы или, напротив, установления новых ограничений степеней свободы субъектов права. Динамика состава степеней свободы и ограничений степеней свободы субъектов права, устанавливаемых государством, показывают как, соответственно, свертывается и развертывается принятая модель мира, как изменяется применительно к системе права характер ее полноты.

Обеспечение гарантий реализации права как общественного идеала предполагает необходимость максимизации масштабов государства, огосударствления максимально возможного числа социальных институтов и даже целых сфер общественной жизни, например, экономической, политической и даже социальной в узком смысле и духовной сфер. Преувеличение значения для жизни общества норм права всегда в той же мере влечет за собой максимизацию институтов государства при возрастающей опасности тоталитаризма.

Учение о праве – общественном идеале берет начало в Римском праве. Право как общественный идеал – это идеальный образец поведения субъектов права. Одной из концепций правопонимания, сформулированной в реалистской методологической традиции, является естественно-правовая доктрина, согласно которой положительное право должно соответствовать праву естественному, представляющему собой некоторый идеал.

Естественно-правовая доктрина не единственное учение о правопонимание, сформулированное в рамках реалистской методологической традиции. В соответствии с последней разработаны, например, «Чистая теория права» Г. Кельзена, а также учения об идеальных источниках права[8].

Изучение права как описания субъекта права, принимаемого в качестве материальной сущности, подготовлено развертыванием номиналистской версии сущностного исследовательского подхода, согласно которой субъект права как материальная сущность – репрезентант подлежит свободному, произвольному описанию (трактовке, комментарию) на основе языка правоведческой науки. При этом всякое описание субъекта права выступает как репрезентация данного репрезентанта и, соответственно, нормы права по принципу дуализма, будучи эмпирически установленными социальными нормами, оказываются истинными в той мере, в какой они имеют определенные прецеденты.

Нормы права в системе описания субъектов права, принимаемого в качестве материальной сущности, раскрывают закрепленные государством и эмпирически установленные степени свободы субъектов права. При этом государство принимает в качестве норм права только те степени свободы, реализацию которых оно способно гарантировать. И, соответственно, государство принимает во внимание ту совокупность ценностей, по отношению к которым им гарантирована реализация степеней свободы субъектов права. Данные ценности составляют определенный сегмент полноты универсалистской модели мира.

В силу эмпирически установленных степеней свободы субъектов права выявляется тенденция минимизации необходимых степеней свободы субъектов права и возможность передачи отдельных степеней свободы под контроль других социальных институтов и гарантии реализации этих степеней свободы средствами других социальных институтов. Так аргументируется экономическая свобода, когда государство в наибольшей мере стремится освободиться от экономических функций. Принижение значения для жизни общества норм права всегда в той же мере влечет за собой минимизацию институтов государства при возрастающей опасности либертаризма.

Правопонимание как описание материальной сущности уходит корнями в Римское право, по которому источниками права являлись не только акты различных государственных органов, устанавливавшие общеобязательные правила поведения (законы, сенатусконсульты, конституции императоров, эдикты магистратов), но и ответы юристов. Содержание правовой нормы формировалось посредством описания существующих общественных отношений «знатоками права» и судьями.

Одной из концепций правопонимания, сформулированной в номиналистской методологической традиции является позитивистская теория правопонимания, в соответствии с которой право представляет собой систему установленных государством действующих норм, не нуждающихся в каких-либо обоснованиях. При этом в качестве материальной сущности выступает норма права, существование которой представлено толкованием ее содержания, осуществляемое различными государственными органами.

Прецедентное право представляет собой образец правопонимания в соответствии с универсалистской моделью мира и номиналистской методологической традицией. При этом прецедент выступает как репрезентация конкретных общественных отношений (репрезентантов) – материальных сущностей. Репрезентация общественных отношений актуализируется свободой воли судьи и свободой воли лица, которое обращается в суд за защитой своих прав.

Фундаментальным выражением реализации права как описания материальной сущности является метод, который Ж. - Ф. Лиотар назвал «языковые игры»[9]. Этот метод означает, что материальная сущность может быть представлена посредством самых различных репрезентаций, зависящих от выбора субъекта, ее осуществляющего.

Заключение

В процессе исследования было выяснено, что в традиционном смысле репрезентация — это знаковые модели, представления образа идеальных и материальных объектов, их свойств, отношений и процессов. В свете христианской идеи воплощения и мистического тела репрезентация получила новый аспект — сущность представительства: репрезентировать обозначает «осуществлять присутствие». В каноническом праве оно стало употребляться в смысле юридического представительства, соответственно, репрезентируемая личность — это представляемое и замещаемое кем-то, но репрезентант, осуществляющий ее права, от нее зависим

В соответствии с универсалистской моделью мира происходит развертывание степеней свободы как по количеству, так и по уровню ограничений, накладываемых на каждую степень свободы законодателем и другими субъектами, создающими право. В соответствии с универсалистской моделью мира имеет место реалистская методологическая традиция, согласно которой в качестве сущностей (репрезентантов) выступают идеальные (абстрактные) сущности. С позиции реалистской методологической традиции правовое государство выступает как трансцендентальный, т.е. примышленный субъект (репрезентант). Государство как трансцендентальный субъект (абстрактная сущность) восполняется произвольным составом социальных институтов (репрезентация), призванных обеспечивать создание, реализацию и применение норм права в соответствующих сферах общественной жизни. Данное понимание состава институционального состава государства получает обоснование в консервативной политологической традиции. Крайним вариантом реализации правового регулирования общественной жизни в соответствии с данной традицией является тоталитаризм.

В соответствии с реалистской методологической традицией право выступает как общественный идеал (репрезентант), способный заместить собою все другие социальные нормы (репрезентации). При этом нормы права создаются как социальные нормы, призванные заместить собою все другие социальные нормы. В соответствии с универсалистской моделью мира и реалистской методологической традицией юридическое лицо выступает как трансцендентальный, т.е. примышленный субъект (фикция) в составе компонентов правового государства консервативного типа.

В соответствии с номиналистской методологической традицией право выступает как формы описание материальных (телесных) сущностей – прецедентов. При этом нормы права создаются как некоторые формы, наполняемые произвольным содержанием, возвышающимся над содержанием других социальных норм. В соответствии с универсалистской моделью мира имеет место номиналистская методологическая традиция, согласно которой в качестве сущностей (репрезентантов) выступают материальные (телесные) сущности (репрезентант). С точки зрения номиналистской методологической традиции государство выступает как материальная (телесная) сущность, т.е. аппарат, предназначенный для создания, реализации и применения права. Правовое государство как материальная (телесная) сущность обеспечивает минимальное количество степеней свободы других социальных институтов общества, оно освобождается от компетенций своих институтов во всех сферах общественной жизни, кроме политико-правовой сферы. При этом последняя в жизни общества выступает как сфера, где реализуются и применяются только нормы права. Данное понимание институциональности правового государства получает обоснование в либеральной политологической традиции. Крайним вариантом реализации правового регулирования общественной жизни в соответствии с данной традицией является либертаризм.

Список использованных источников

  1. Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. М., 1988.
  2. Гадамар Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.
  3. Зандкюлер Х.Й. Репрезентация, или Как реальность может быть понята философски // Вопросы философии. - 2002. - № 9.
  4. Лекторский В.А. Субъект, объект, познание. М., 1980.
  5. Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001.
  6. Лиотар Ж. - Ф. Состояние постмодерна. - М.: Институт экспериментальной социологии, СПб.: Алейтейя, 1998.
  7. Мельникова Т. В. Основные типы общества и правосознания: Монография / Т. В. Мельникова - Красноярск: САА, 2001.
  8. Мельникова Т. В. Методологическая функция социальной философии в изучении юридического лица как субъекта права: Монография. – Красноярск: СибГАУ, 2009.
  9. Мельникова Т. В. Типы общества и правосознания // Тезисы международной научно-теоретической конференции студентов, аспирантов и соискателей учебных заведений Красноярского края «Молодежь Сибири – науке России». Красноярск: СИБУП, МАН, 2000.
  10. Микешина Л.А. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие / Л.А. Микешина. — М.: Прогресс-Традиция, 2005.
  11. Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997.
  12. Хайдеггер М. Что значит мыслить? // Он же. Разговор на проселочной дороге. М., 1991.
  13. Хайдеггер М. Время картины мира // Он же. Время и бытие. Статьи и выступления. М., 1993.
  14. Чуринов Н. М. Общество совершенное и общество свободное // Теория и история. – 2009. - № 1.

[1] Гадамар Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.

[2] Цит. по Микешина Л.А. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие / Л.А. Микешина. — М.: Прогресс-Традиция, 2005. – С.167.

[3] Гадамар Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.

[4] Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. М., 1988.

[5] Там же.

[6] Мельникова Т. В. Методологическая функция социальной философии в изучении юридического лица как субъекта права: Монография. – Красноярск: СибГАУ, 2009. – С.233.

[7] Чуринов Н. М. Общество совершенное и общество свободное // Теория и история. – 2009. № 1. - С. 28.

[8] Цит. по Мельникова Т. В. Типы общества и правосознания // Тезисы международной научно-теоретической конференции студентов, аспирантов и соискателей учебных заведений Красноярского края «Молодежь Сибири – науке России». Красноярск: СИБУП, МАН, 2000.

[9] Лиотар, Ж - Ф. Состояние постмодерна / Ж - Ф Лиотар – М.: Институт экспериментальной социологии, СПб.: Алейтейя, 1998. - 160 с.