Курсовая работа по журналистике "Личность журналиста"


СОДЕРЖАНИЕ

Введение

1. Факторы формирования личности журналиста

1.1. Профессиональная деятельность как фактор формирования личности журналиста

1.2. О некоторых проблемах формирования внутреннего мира журналиста

2. Особенности изучения личности современного журналиста

2.1. Методы изучения личности журналиста

2.2. Анализ личностного отношения журналистов к читателю

Заключение

Список используемой литературы

Введение

Начальный этап информационного общества с его бурным развитием средств массовых коммуникаций вызвал существенную деформацию в системе культуро-творческой деятельности. Она связана с экспансией во все сферы культуры журналистики, как вида деятельности, обслуживающего средства массовых коммуникаций, и "журнализма", как особой формы мышления (сознания), особого способа отображения и имитации действительности. Журналистика стала самой мощной силой в системе культуры - по своему удельному весу, влиянию на массовое сознание, по воздействию на политические, экономические, социальные процессы, на все области культуры. В лице такого жанра как публицистика она смело узурпирует ряд существенных функций и средств художественной литературы, философии, психологии, социологии, политологии, гуманитарных дисциплин.

Журналистика в ее разнообразных видах и жанрах претендует на изображение и истолкование любых явлений действительности. Подобный универсализм, стесненные рамки жанров, сильная зависимость от определенных политических и экономических интересов, острая конкуренция и ко всему еще постоянный цейтнот обусловливают фрагментарность, ситуативность, нередко одномерность и поверхностность отображения действительности. "Журнализм", как способ мышления, обращен к массовому сознанию, сочетает в себе функции здравомыслящего отображения и своевольной имитации. Его эмоционально-энергетический центр - новость, желательно сенсация. Поиск и фабрикация новостей, вечная погоня за сенсацией (обязательно первым увидеть, услышать, успеть сообщить!) - тяжкий прессинг журналистского сознания. Это (наряду с жаждой успеха, высокого рейтинга) сочетается с таким его свойством, как сервильность, ибо журналист служит интересам заказчика. Выражая различные интересы и их борьбу, журналистика тем самым выступает важнейшим фактором социальной саморегуляции.

Объект данной курсовой работы – личность журналиста в современной прессе.

Предмет – современные подходы к оценке личности журналиста.

Цель работы – рассмотреть основные факторы формирования личности журналиста.

Задачи:

  1. Рассмотреть профессиональную деятельность как фактор формирования личности журналиста.
  2. Выяснить проблемы формирования внутреннего мира журналиста.
  3. Проанализировать методы исследования личности журналиста.
  4. Провести анализ некоторых журналистских работ.

1. Факторы формирования личности журналиста

1.1. Профессиональная деятельность как фактор формирования личности журналиста

Именно деятельность является главной детерминантой развития личности. Следовательно, анализ личностных качеств журналиста (а это одна из главных задач данной работы) невозможен без предварительного рассмотрения содержания и особенностей журналистской деятельности (как в целом, так и отдельных составляющих ее видов).

Анализ особенностей профессиональной деятельности журналиста следует начать с констатации того, что журналистика выступает как система организаций и учреждений (редакций, студий, издательств и др.) и работающих в них людей, выполняющих определенные более или менее строго обозначенные функции, связанные с удовлетворением различных потребностей, носителями которых являются как отдельные люди, так и социальные группы и большие социальные общности, состоящие из множества групп.

Вопрос об особенностях той системы общественных отношений, в рамках которых формировались представления о журналистской деятельности, оказывающие обратное влияние на саму эту деятельность, является, разумеется, предметом жгучего интереса не только журналистов. Философы, социологи, психологи приложили немало усилий, чтобы выяснить особенности этой системы, сказавшиеся на многих сторонах жизнедеятельности общества в целом, различных социальных групп, каждого конкретного человека.

Общий вывод может быть сформулирован следующим образом. Организация общества на принципах демократического централизма (в его специфической ленинский интерпретации) привела к созданию системы, основные особенности которой перечислены ниже.

  1. Централизация процесса принятия решений. Глубочайшая вера в директиву, инструкцию и требование неукоснительного пунктуального их исполнения на местах.
  2. Абсолютная подчиненность каждого работника вышестоящей инстанции. Такое же требование абсолютной подчиненности по отношению к нижестоящим.
  3. Вытекающий из принципа централизации решений принцип оценки работника по тому, насколько беззаветно и неистово он исполняет указания верхнего (по отношению к нему) эшелона руководства.
  4. Функциональность отношения друг к другу, отстранение каких–бы то ни было личных человеческих моментов. И одновременно сращивание личных отношений с деловыми, оценка работников по принципу личной преданности.

Внутренний порок этой системы – противоречие между ее стремлением к строгой линейной гармоничности отношений и внутренней противоречивостью самой действительности и людей, живущих в этой действительности.

Это противоречие выражалось в совокупности различных частных противоречий, подробно проанализированных в публикациях многих ученых и публицистов. Подобная система отношений порождала определенный стиль деятельности и соответствующие методы подбора кадров. Стиль деятельности был ориентирован на безоговорочное, беззаветное выполнение указаний вышестоящих инстанций. Для этого стиля характерно постоянное недоверие к рядовым исполнителям, которых надо проверять и перепроверять, наказывать и "накачивать".

Что касается журналистики, то характерным для административной системы было представление о журналистике как своеобразном придатке управленческого механизма. На уровне практики это выражалось в следующих принципах: 1) централизованный контроль за содержанием и формами коммуникации; 2) четкое разделение ролей руководителей коммуникации, создателей и потребителей информации; 3) доминирование специалистов в системе создателей информации; 4) пассивность потребителя информации, вызываемая его объективно объектной ролью.

В сфере подбора и расстановки кадров, в том числе и идеологических, провозглашались одни лозунги, торжественно именуемые ленинскими принципами кадровой политики, а на практике функционировали совсем иные критерии: лояльность к руководству и исполнительность. От них требовали "не пущать" и они "не пущали". Но при этом каждый был безупречен по части анкет: "Не был... Не участвовал... Не привлекался...".

Сам механизм подбора и расстановки кадров также не имел ничего общего с декларируемым подходом. Закрытый характер обсуждения качеств работника, опора исключительно на анкетные данные и тайно собранную информацию, отсутствие какого–либо механизма анализа действительных способностей и качеств работника – все это было в порядке вещей.

Другой тип, характерный для этой системы, – бюрократ, умело использующий сложившийся механизм для удовлетворения личных нужд и потребностей. [9, c.167]

Третий тип – человек, отвергающий систему, – либо откровенно (диссидент), либо скрыто (внутренняя эмиграция).

Разумеется, пребывание в подобной системе формировало не только специфически мыслящих руководителей, но и у самих журналистов вырабатывало особое профессиональное сознание, которое более или менее мирно уживалось с зазубренными истинами марксистско–ленинского учения.

В сфере теоретического осмысления журналистики сформировалась весьма стройная и целостная система представлений, которая может быть определена как управленческий или социально–кибернетический подход. Выражался этот подход в том, что исследователи изучавшие журналистику, сознательно или неосознанно исходили из иерархически понимаемого системного подхода и рассматривали человека как элемент разнообразных иерархически организованных систем: общества, классов, коллективов, групп.

Основной постулат "новой" журналистики заключается в утверждении, что исходный пункт, альфа и омега бытия – не система, не организация, а живой, реальный человек. Все остальное, классы, коллективы, группы – есть модусы его существования. Или, в другой терминологии, – общество, класс, коллектив есть то общее, что, существуя объективно, тем не менее, существует лишь как сторона отдельного, лишь в составе отдельного. А в качестве отдельного, интегрирующего в себе и общее, и особенное, и единственное выступает живой, конкретный, единственный человек. Эти живые отдельные индивиды связаны друг с другом разнообразными объективными связями и отношениями, которые в силу их непознанности, выступают в качестве слепых сил, господствующих над индивидом. И, следовательно, исходным пунктом анализа системы массовой коммуникации должен быть (или, по крайней мере, может быть) конкретный индивид со своими конкретными потребностями.

"Новая" журналистика характеризуется тем, что коммуникатор, в принципе, относится к реципиенту не как объекту управления манипуляции, воспитания и т.п., а как живой, сомневающийся, ошибающийся конкретный человек к живому, сомневающемуся ошибающемуся конкретному человеку. При таком подходе сохраняется не просто уважительное отношение коммуникатора к реципиенту а возникает ясное понимание чрезвычайной сложности, неисчерпаемости личности того, к кому обращается коммуникатор, возникает подлинный диалог, направленный на совместный поиск ответа на вопрос "как жить?" Все это позволяет вычленить несколько характерных признаков "новой" журналистики:

  1. Отсутствие централизованного контроля за содержанием и формами коммуникации.
  2. Социальный контроль с помощью самоорганизации.

3.Ликвидация различий между субъектами коммуникации: каждый приемник является одновременно и передатчиком.

  1. Высокий уровень коммуникативной активности каждого члена общества.

Состав и многообразие тех потребностей, для удовлетворения которых создан и развивается социальный институт "журналистика" предопределяют состав и многообразие реализуемых журналистикой функций.

Характеризуя современную российскую журналистику следует обратить внимание на две важные тенденции. Одна из них связана с расширением репертуара социально–профессиональных ролей, исполняемых журналистами, вторая – с изменением иерархии тех ролей, которые исполнялись в течение десятилетий. Если раньше основными социальными ролями, исполнению которых придавалось особое значение, были для журналистики такие, как организатор, агитатор, пропагандист (перед средствами массовой информации ставились задачи целенаправленного влияния на аудиторию, формирования знаний, политических идеалов, ценностных ориентаций, моральных представлений; печать, телевидение и радиовещание были призваны формировать убеждения людей и направлять их поведение), то в последние годы на первый план выходят такие роли, как выразитель общественного мнения, генератор идей, критик, защитник и т.д.36 Обеспечение функционирования журналистики, как специфического социального института, предполагает профессиональное осуществление комплекса различных видов деятельности. Можно выделить несколько устойчивых, относительно самостоятельных видов деятельности, входящих в состав журналистики. Прежде всего, речь идет, естественно, о литературно–публицистической деятельности обеспечивающей создание тех текстов, которые и несут читателю, зрителю, слушателю необходимую ему информацию. Затем выделяется деятельность, которую можно назвать информационным маркетингом. Специалист, занимающийся этим видом деятельности изучает сам (или с помощью ученых) потребности и запросы аудитории и формирует из имеющихся в его распоряжении (или специально заказываемых) текстов такой информационный поток, который соответствовал бы потребностям и интересам аудитории, с одной стороны требованиям и установкам органов, руководящих (прямо или косвенно) деятельностью данного издания, с другой.

Третий вид деятельности, входящий в состав журналистики, связан с определением основных требований к функционированию средств массовой информации в целом или какого–либо конкретного органа, созданием благоприятных условий для решения редакционными коллективами и отдельными сотрудниками тех задач, которые перед ними поставлены. Одним словом, речь идет о деятельности редакторов и других руководящих работников. [3, c. 109]

Разумеется, все эти виды деятельности тесно связаны. И обычно редактор может смакетировать номер и сам написать материал в любом жанре. Вместе с тем, это особые виды деятельности, подчиняющиеся собственным внутренним закономерностям, нарушение которых является наиболее частой причиной неэффективности работы журналиста.

1.2. О некоторых проблемах формирования внутреннего мира журналиста

В развитие разговора о методологических основах изучения внутреннего мира журналиста, необходимо хотя бы несколько слов сказать о проблеме его формирования. Речь идет о процессе перехода журналиста от одного состояния (незрелости) к другому состоянию (которое по каким–то критериям считается состоянием зрелости). Как правило, в качестве критерия зрелости, то есть сформированности личности, выступает самостоятельность, ответственность в принятии решений, переход от ограниченного числа используемых способов жизнедеятельности к богатому поведенческому репертуару.

Так понимаемый процесс формирования внутреннего мира реализуется в виде совокупности определенных этапов (эпох, периодов, фаз, циклов и т.п.), каждый из которых делится на более мелкие единицы процесса жизни. Иногда эти этапы формирования личности связывают с определенными возрастными границами.

В соответствии с общим критерием зрелости психологическая зрелость журналиста связана с умением подавлять некоторые из своих побуждений, отказываться от немедленной реализации некоторых желаний во имя достижения в будущем более фундаментальных целей.

Существенным элементом психологической зрелости является адекватное самоотражение, т.е. реалистическая оценка своих способностей и сил (а также внешности, черт характера, моральных качеств и др.) Однако формирование личности журналиста связано не только с овладением собственной сферой и адекватной самооценкой, но и с активным использованием многообразных устойчивых "Я". Что касается становления журналиста как профессионала, то необходимо ясно сформулировать тезис о том, что, в конечном счете, становление профессионала есть составная часть, а в ряде случаев и сердцевина процесса становления личности. Одно от другого неотделимо. Чтобы быть полноценной личностью, необходимо профессионально владеть одним или несколькими видами деятельности.

Более того, уровень личностности самым непосредственным образом связан с уровнем профессионализма. Следует также учитывать то обстоятельство, что процесс формирования профессионала сочетает два процесса. С одной стороны, журналист все более полно включается в систему отношений профессионального сообщества, его связи с членами этого сообщества расширяются и углубляются, и только благодаря этому журналист овладевает профессиональным опытом, присваивает его, делает своим достоянием.

Эта сторона развития журналиста может быть обозначена как профессионализация.

С другой стороны, приобщаясь к различным сторонам жизни профессионального сообщества, журналист приобретает все большую самостоятельность, относительную автономность, начинает сознательно организовывать свое профессиональное бытие и свое профессиональное развитие, то есть становится творческой индивидуальностью. Эта сторона может быть обозначена как индивидуализация.

Говоря о соотношении общепрофессионального и индивидуального опыта, следует указать на то, что индивидуальный комплекс профессиональных норм формируется и развивается в неразрывной связи с общепрофессиональной культурой. Однако, подчеркивая роль общепрофессионального сознания в формировании индивидуального профессионализма, следует указать, что это взаимодействие осуществляется не просто через "духовный контакт", а через непосредственную практическую деятельность журналиста.

Журналист овладевает профессиональным опытом, практически включаясь в систему деятельности и систему отношений данной профессиональной группы. Общая позиция здесь такая: журналист овладевает тем, что создано профессиональным сообществом через деятельность и в процессе деятельности.

Если индивид начинает профессионально заниматься журналистской деятельностью, то рано или поздно его внутренний мир перестраивается таким образом, чтобы способствовать наиболее эффективному осуществлению этой деятельности. В ходе этой перестройки индивид осваивает характерные для журналистики способы логико–понятийной обработки информации, эмоционально–ценностные ориентиры, задающие тип эмоционального переживания тех или иных фактов и их идеологической, политической оценки, способы специфически журналистского видения действительности. В ходе этой перестройки постепенно меняются направленность внимания, характер запоминаемых явлений – ничто в сознании индивида не остается безучастным к осуществляемой им журналистской деятельности. Но даже в том случае, если занятия журналистикой являются для человека побочной деятельностью, все равно в его сознании возникают специфические структуры, способствующие эффективному выполнению именно этой деятельности.

Следующий вопрос, который необходимо рассмотреть в контексте поставленной в этом разделе проблемы, связан с условиями и факторами формирования внутреннего мира личности журналиста. К числу основных можно отнести следующие: 1) социально–экономические факторы (уровень развития общества; непосредственные социально–экономические и материально–бытовые условия жизни и деятельности журналиста); 2) социально–политические факторы (характер межклассовых, межнациональных отношений в государстве; характер государственной власти и уровень развития демократии; характер межгосударственных отношений); 3) духовные факторы (вся история духовной культуры общества; уровень развития и характер общественного сознания в единстве его идеологических и общественно–психологических компонентов; уровень развития и характер профессионального сознания журналистской творческой среды). [9, c.338]

Перечисленные выше и не зависящие от индивида факторы оказывают как опосредованное, так и непосредственное воздействие на внутренний мир журналиста.

Особое значение для становления и развития внутреннего мира журналиста имеет его профессиональная среда. Очевидно, что во взаимоотношениях профессионала и его среды отражается и преломляется общая закономерность, согласно которой в условиях, когда профессиональная среда воспринимается индивидом как нечто неотделимое от него, ее влияние чрезвычайно велико. В иных условиях индивид может поставить себя в оппозицию к профессиональной среде, и тогда формирование профессионала становится в основном делом его рук.

Говоря о среде (социальной или профессиональной), необходимо сделать следующее уточнение. Среда выступает не как нечто противостоящее индивиду, а как естественная система общественных (и профессиональных) отношений, в которых индивид существует и развивается и вне которых он просто немыслим. Другое важное положение связано с тем, что взаимодействие среды и личности осуществляется через деятельность и общение. Деятельность и общение – это те "ворота", через которые внутрь личности проникают общественные отношения. Поэтому влияние среды на процесс формирования журналиста как личности и профессионала определяется тем, как организованы его деятельность и его общение.

Говоря об организации деятельности, следует иметь в виду не просто рациональность операциональной структуры производимых журналистом действий, а такую организацию, при которой выполнение личностью определенных профессиональных действий раскрывало бы перед журналистом перспективы его развития в системе общественных отношений. Поэтому, когда речь идет об овладении профессией, то необходимо думать не только о профессиональных знаниях, навыках и умениях, но и о том, чтобы раскрыть начинающему журналисту его перспективы в системе общественных отношений, обеспечиваемые данной профессией.

В процессе деятельности, приобщающей журналиста к системе общественных отношений, раскрывающей перспективы его движения в этой системе, формируются и соответствующие субъективные отношения. Только при этом условии деятельность становится эффективным средством развития личности журналиста. Поэтому правильно понять развитие внутреннего мира журналиста можно только рассматривая его деятельностное движение в системе развивающихся общественных отношений. Приобщение журналиста к новым общественным отношениям и все более полное практическое овладение ими приводит к тому, что его внутренний мир становится все более дифференцированным, формируются политические, гражданские, эстетические, этические, идеологические и другие принципы и воззрения. Иными словами, журналист, приобщаясь к различным формам общественного сознания, присваивает их (в гегелевском понимании этого понятия).

Огромную роль в развитии журналиста как личности и профессионала играет общение. Именно в процессе общения – прямого или косвенного, непосредственного или опосредованного – складываются те или иные взаимоотношения журналиста с другими людьми.

Именно в этих процессах оформляются такие его свойства, как общительность и замкнутость, коллективизм и эгоизм и другие.

Процесс общения в значительно большей мере, чем любая предметная деятельность, детерминирует развитие и изменение модальности, интенсивности, широты, устойчивости и всех других измерений субъективных отношений журналиста.

Включаясь в процессах деятельности и общения в разные человеческие общности различного масштаба, журналист приобщается к совокупным и коллективным субъектам разного уровня. С каждым его действительным шагом в системе общественных и профессиональных отношений развивается содержание внутреннего мира и все его основные характеристики.

Каждый журналист проходит свой уникальный путь развития, что, естественно, определяет и уникальность ее индивидуальности.

Причем, под индивидуальностью следует понимать не просто отличимость одного журналиста от другого по тому или иному признаку, а именно уникальность, мера которой определяет ценность журналиста и в пределах профессиональной среды и в рамках общества.

Индивидуальность, таким образом, это характеристика не только своеобразия, но и высшего уровня развития журналиста.

Объективные факторы формирования внутреннего мира журналиста действуют, в общем и целом, как стихийные силы, прокладывающие себе дорогу через массу случайностей. Однако совершенно очевидно, что внутренний мир журналиста не является автоматическим следствием объективных факторов. В определенной мере (правда, в значительно меньшей, чем это обыкновенно думают) на него оказывается сознательное, целенаправленное воздействие со стороны различных социальных институтов и организаций. [12, c. 334]

Особый интерес в этой системе вызывает процесс профессиональной подготовки, то есть целенаправленного, сознательного, систематического воздействия профессионального сообщества на журналиста с целью формирования у него определенных личностных качеств, мировоззрения, черт характера, уровня интеллектуального, нравственного, этического, физического, профессионального развития, соответствующего уровню развития журналистики как вида деятельности. Процесс профессиональной подготовки осуществляется через систему специальных институтов, учреждений, средств профессиональной коммуникации.

Наконец, следует учесть и такой фактор профессионального и личностного становления как самосовершенствование журналиста.

Принципиально важным в этом плане является тезис, согласно которому выступающее в качестве фактора формирования личности самосовершенствование не может быть понято как простая функция внешнего воздействия или только как результат чистого волеизъявления индивида. Оно есть общая результирующая по крайне мере трех взаимодействующих процессов: внешнего влияния (источником которого является сама жизнь, профессиональная среда); целенаправленного влияния со стороны институтов профессиональной подготовки; деятельности самого человека (выступающего одновременно как бы в двух ипостасях: объекта и субъекта совершенствования).

Подводя итог, необходимо выделить следующие основные принципы формирования внутреннего мира журналистов:

1) принцип единства и противоречивости различных сторон и компонентов внутреннего мира и необходимость их гармонического развития;

2) принцип единства и противоречивости объективных и субъективных факторов формирования внутреннего мира журналиста;

3) принцип единства и противоречивости общесоциального и профессионального формирования деятельности журналиста и его внутреннего мира.

2. Особенности изучения личности современного журналиста

2.1. Методы изучения личности журналиста

Все существующие методы изучения и оценки людей можно разделить на два класса. В один входят методы, дающие описательную, качественную характеристику, в другой – методы, позволяющие получить оценки индивида в числовой, количественной форме.

К первому классу относятся разнообразные словесные или письменные характеристики, составляемые на основе анализа объективных результатов прошлой и оценки текущей деятельности. Основанием оценки обычно выступает количество и качество выполняемых работ, визуально фиксируемые характеристики поведения индивида и его отношение к явлениям, считающимся общепризнанными ценностями.

Использование этого способа оценки личности журналиста предполагает научную разработку следующих показателей: уровня сложности выполняемых работ, обоснованных норм времени на выполнение этих работ, критерии оценки качества продуктов профессиональной деятельности и т.д. Очевидно, что такой подход – по крайней мере в настоящее время, а может быть и в принципе – представляется в журналистике совершенно несостоятельным.

Есть и другие методики, также дающие результат в форме качественных описаний. Так, американский психолог Элейн Кан считает, что наши вкусы и привычки выдают человека с головой, надо только уметь их "считывать". Причем вкусы – в прямом смысле этого слова.

Если вы любите яблоки – значит, вы хороший работник, не увиливаете от нагрузок, подставляя плечо товарищам, когда трудно, вы консервативны и практичны. А любители апельсинов – весьма светские люди, легко находящие контакт с окружающими. Если же вы предпочитаете клубнику, то это свидетельствует о вашей изысканности, элегантности и о том, что вам по вкусу дорогие вещи высокого класса. Склонность к арбузам присуща тем, кто никогда не жалеет времени, чтобы выполнить порученное дело по–настоящему. К любителям винограда стоит относиться с легким недоверием, ибо они не очень откровенны и не любят выдавать себя, что называется, с головой. Ну а лучше всего дружить с теми, кто неравнодушен к грушам – спокойными, мягкими, дружелюбными людьми, распространяющими вокруг себя доброе настроение и к тому же отличными рассказчиками.

Между тем, в практике довольно часто возникает потребность сопоставить меру развитости какой–то личностной черты (или нескольких качеств) у двух и более индивидов. Такая потребность вызвала к жизни методики количественной оценки личностных качеств. К этому классу относятся: [13, c.78]

– оценка по суждению группы экспертов;

– оценка по действиям и решениям аттестуемого в реальных или специально сконструированных (тестовых) ситуациях.

Изучение личности журналиста и присущих ему качеств посредством экспертных оценок представляется весьма перспективным делом, хотя здесь есть немало сложностей.

В настоящее время у нас в стране и в мировой практике применяются различные системы экспертных оценок творческих работников. По мнению исследователей, любая система экспертного оценивания должна учитывать, "что специалист по–разному воспринимается и оценивается людьми, по крайней мере, с трех позиций, а именно:

1) с позиции того человека, который находится сам в подчинении у этого должностного лица;

2) с позиции человека, который находится на уровне так называемых горизонтальных должностных связей с ним, а именно, является коллегой по труду;

3) с точки зрения оценки другого человека, который находится выше его по должностному статусу, т.е. является его руководителем."

Поэтому выявление качеств аттестуемого предполагает сопоставление точек зрения достаточно больших групп сотрудников различного должностного статуса о качествах личности, необходимых для успешной деятельности сотрудников этих должностных категорий.

Кроме того, даже если правильно составлен список интересующих исследователя качеств и они получили наименования, которые в сознании экспертов совпадают с тем, которые имеет в виду организатор экспертизы (а это бывает далеко не всегда), все равно процедура оценивания одного человека другим человеком по заказу третьего человека связана с комплексом трудноразрешимых нравственных и психологических проблем.

Многократно проводившиеся исследования показали, что большинство экспертов склонны выделять только положительные качества аттестуемого (так называемая "ошибка великодушия"). Широко распространенной является "ошибка центральной тенденции", когда эксперты стараются избегать крайних суждений, а выбирают средние показатели или баллы при оценке. Нередко встречается "ошибка по аналогии или контрасту", которая заключается в том, что оценка того или иного качества производится экспертом действительно по аналогии или контрасту со своими собственными качествами. При оценке сотрудников с высоким должностным или иным статусом дает о себе знать явление "гало–эффекта" (эффекта ореола), что также приводит к определенной тенденциозности оценок.

Предотвратить или хотя бы снизить влияние этих ошибок можно в том случае, если:

1) черты личности, которые оцениваются, описаны предельно точно;

2) в качестве экспертов выбираются действительно компетентные люди, хорошо знающие данного индивида;

3) оценки выносятся на основе прошлого и настоящего опыта;

4) найдены надежные способы математического обеспечения данной методики с точки зрения сопоставления данных многих экспертов об одном и том же лице на фоне групповых показателей;

5) результаты экспертных оценок дополняются материалами наблюдения, показателями деловой активности и продуктивности, тестовыми испытаниями и т.д.;

6) оцениваются те качества, которые явно, публично проявляются в общении между людьми;

7) оцениваемые качества связываются с конкретной и относительно специфичной деятельностью;

8) эксперты предварительно тренируются в использовании подобных оценок.

Все это делает методику экспертной оценки – при серьезном к ней отношении – очень трудоемкой и длительной по времени процедурой. Поэтому в настоящее время чаще всего используются другие методики, позволяющие собрать нужную информацию в относительно короткие сроки и дающие информацию не о человеке вообще, а прицельно о тех или иных его особенностях (интеллекте, тревожности, чувстве юмора и т.д.). Речь идет об изучении личности с помощью опросников и других методов самооценок. Количество соответствующих методик огромно, из них наиболее широко используются Миннесотский многопрофильный личностный перечень, Калифорнийский психологический тест, шестнадцатифакторный личностный опросник Кэттела и другие. В адрес тестов высказано много злых и нередко справедливо злых слов. Наиболее часто речь идет о том, что любые данные о человеке, полученные от самого человека, неизбежно искажены. Обычно выделяют две причины таких искажений: познавательную и мотивационную.

Познавательные искажения связаны с незнанием собственной личности, возникающим по следующим основным причинам:

1) низкий интеллектуальный и культурный уровень испытуемых;

2) отсутствие навыков интроспекции и специальных знаний;

3) использование неверных эталонов (например, испытуемые сравнивают себя с близким окружением, а не со всей популяцией).

Различная мотивация испытуемых может служить источником искажения ответов либо в сторону социальной желательности (дисимуляция), либо подчеркивания своих дефектов (агравация и симуляция).

Однако поколениями ученых выработаны такие методики, в которых возможность ошибки сведена к минимуму, а относительная легкость и простота получения информации делают их незаменимым инструментом в исследованиях личностных качеств.

В настоящее время существует несколько классификаций психодиагностических методик. Во–первых, различают диагностические методы, основанные на заданиях, которые предполагают правильный ответ, либо на заданиях, относительно которых правильных ответов не существует. К первому типу относятся многие тесты интеллекта, тесты специальных способностей, некоторых личностных черт.

Диагностические методы второй группы состоят из заданий, которые характеризуются лишь частотой (и направленностью) того или иного ответа, но не его правильностью. Таковы большинство личностных опросников (например, тест 16РГ Р.Кэттела).

Во–вторых, различают вербальные и невербальные психодиагностические методики. Первые так или иначе опосредованы речевой активностью обследуемого и аппелируют к его памяти, воображению, системе убеждений в их опосредованной языком форме.

Выполнение заданий невербальных методик опирается на моторные, перцептивные способности индивида.

Третье основание для классификации психодиагностических инструментов – характеристика основного методического принципа, который положен в основу данного приема. По этому основанию обычно различают:

1) объективные тесты (тесты, в которых возможен правильный ответ);

2) стандартизированные самоотчеты разных модификаций;

3) проективные методики, основанные на использовании специально подобранного недостаточно структурированного стимульного материала, пробуждающего фантазию и воображение испытуемого;

4) диалогические техники (беседы, интервью, диагностические игры).

Наконец, можно выделить в отдельную группу тесты, ставящие своей целью измерение какого–то одного свойства или качества (тревожности, интеллекта и др.), а в другую группу многомерные тест–опросники (например, уже упоминавшийся 16–факторный опросник Кэттела). В исследовании личности журналиста предлагается использовать несколько методик.

2.2. Анализ личностного отношения журналистов к читателю

Индивидуальность журналиста, нешаблонность, необычность авторской концепции помогают читателю увидеть особые композиционные приемы. С какой позиции, с чьей точки зрения журналист рассматривает и оценивает факты? Мы видим несколько таких позиций:

- "как журналист";

- "как человек";

- "как потребитель".

Личность журналиста отражается не только в его описании ситуаций и событий, не только в его размышлениях и оценках; личность журналиста - так же, как и читателя, - открывается также в информации об участниках речевого контакта - в газетном материале это сведения о жизни журналиста и читателя, их взглядах и чувствах, их характере, их внешности; это также информация о различных этапах творческого процесса. Очень важно, что здесь мы имеем в виду текстовые реализации личностных особенностей участников речевого контакта. Может быть, реальная характеристика журналиста будет отличаться от того "портрета", который видит в тексте читатель. Но ведь даже если мы сталкиваемся здесь не с реальным человеком, а с "манерой письма", очевидно, что эта "манера письма" формируется в зависимости от особенностей журналиста как личности. К тому же это в конечном счете и неважно, ведь читатель общается с "человеком из текста", а не с реальным человеком.

Чем больше объективно изложенной информации, обязательной в структуре данного текста, журналист может передать "через себя", тем больше может быть в газетном тексте "личностной" информации:

Текст 1.

"И вот мой самолетик. На меня одевают два огромных свертка - один сзади, другой - спереди. 25 кг. Вдавливаюсь в землю. Хихикают: "Идти-то сможешь?" Попытаюсь... Кто-то надевает на меня шлем. Наверное, я похожа на большую черепаху - торчит один нос.

Нас запускают в самолет. Точнее, всех запускают, а меня заталкивают: подняться куда-то вверх из вдавленного в землю состояния нереально. Сажусь и осматриваюсь." (АиФ. 2006. № 1-2).

Текст 2.

"Решили мы, по совету специалистов, "завязать" пока и с валютными фьючерсами. Свои 40 фьючерсных контрактов мы закрыли. Забрали прибыль (ее с ноября "накапало" 1,5 миллиона с небольшим), гарантийный взнос за 40 контрактов (10 миллионов), резервный фонд и, таким образом, ушли с биржи весьма богатыми - с 16 миллионами 678 тысячами рублей. Напомним: пришли мы туда в октябре с 10 миллионами 824 тысячами." (КП. 2005. 23 янв.)

Во втором тексте дистанция между журналистами и читателем уменьшается до предела, действия журналиста описываются именно для того, чтобы читатель мог увидеть себя в такой же роли.

Заметим, что в этих контекстах - и это важно - читателю не просто "приписываются" чьи-то мысли и чувства - может быть, журналиста; это действительно мысли и чувства читателя - так личность читателя "открывается" в газетном материале. Более того, это могут быть и не-речевые действия читателя или журналиста и читателя - так возникает в материале общее вне- коммуникативное пространство адресанта и адресата.

"И вот только недели полторы назад отлегло: Новодворскую привлекли.

Вот оно что! До этого она, оказывается, целых полгода на свободе была, а мы из виду упустили. Чувствовали: что-то не так - и мучились.

Потому что Новодворская должна сидеть в тюрьме. При коммунистах, при демократах, при батьке Махно... Без разницы! В этом - залог спокойствия общества и несгибаемый успех отечественного правоохранительного органа." (МН. 1996. № 16).

"Но вернемся в приемную врача, где вам задали неизменный вопрос: "Как вы застрахованы?! Если вы состоите в больничной кассе, то просто вручаете медсестре вашу членскую (пластиковую) карточку - и все, лечитесь, не зная забот.

...Если же на сакраментальный вопрос медсестры вы отвечаете: "У меня частная страховка", - то все расчеты пойдут через вас. Недели через три-четыре после визита к врачу вы обнаружите в своем почтовом ящике выполненный в двух экземплярах счет - опять же с перечислением всех оказанных вам медицинских услуг." (МН. 1996. № 9)

Конечно, индивидуальность участников речевого контакта, их "открытость" отражается не только в информационных особенностях газетного текста, но также в его языковых особенностях - в нестандартном, нетрадиционном, индивидуальном использовании языковых средств.

Таким образом, мы можем назвать те языковые единицы, которые отвечают за открытость адресанта и адресата в газетном материале:

1) слова и словосочетания, которые называют и/или оценивают адресанта, адресата и героя, их признаки, действия и состояния;

2) слова и словосочетания, которые демонстрируют нестандартное, нетрадиционное, индивидуальное использование языковых средств, игру со словом.

Означает ли это, что языковая индивидуальность журналиста, нетрадиционное использование им языковых средств всегда помогает ему устанавливать близкие отношения с читателем? Совсем нет. Часто именно оригинальные, нестандартные языковые средства - слова, словосочетания или синтаксические конструкции - создают дискомфорт у читателя, психологический барьер между журналистом и читателем. Читатель не может оценить языковую "открытость" журналиста, если сам он обычно пользуется речевыми стереотипами, штампами, если у него самого нет "вкуса", склонности к творческому использованию языка, нет такого навыка.

Сложность ситуации в СМИ состоит сегодня в том, что средства массовой информации долгие годы формировали и, наконец, сформировали массового читателя со стереотипным, догматическим отношением к языку. "Для журналистов необходимо прежде всего изучать творчество тех, кого мы сами научили, - пишет опытный журналист А.Мальсагов.- Я имею в виду наших читателей". А.Мальсагов рассказывает о том, как однажды - тогда он работал в редакции газеты "Грозненский рабочий" - прочитал за вечер и ночь около тысячи читательских писем. "Я читал эти письма как коллективный портрет советского человека - деловитого и вместе с тем романтичного, проницательного и неравнодушного к чужим трудностям, истинного интернационалиста. Но язык, но стиль! К утру я начал соображать, чью руку вижу. Это была наша с вами рука. Были в почте и образцы ясного, точного, безыскусного письма... В целом же это был коллективный почерк усредненной газеты со всеми ее стилистическими штампами.". Читатель, воспитанный на таком отношении к языку, по нашим наблюдениям, не принимает газетный текст, если в этом тексте необычный, нестандартный язык; такой текст вызывает у этого читателя раздражение, желание исправить текст. Скажем, "изысканная" образность в газетном тексте, особенно при его установке на чистое информирование, - метафоры, сравнения, эпитеты - часто мешает, а не помогает общению журналиста и читателя. Языковой образ может делать газетный материал не только лучше, как думают многие исследователи, но и хуже - в том смысле, что читатель откажется от текста; мы не имеем в виду неудачные в стилистическом отношении или неуместные в данном тексте образные слова - наоборот, именно удачные, стилистически сильные, оригинальные образы обычно становятся источником коммуникативного конфликта между журналистом и читателем. В этой ситуации журналисты иногда сознательно отказываются от своего "письма", своего стиля, своей индивидуальности, чтобы не потерять читателя. Между тем можно пойти иным - хотя и достаточно трудным - путем: попытаться изменить читателя, его отношение к языку. По-видимому, это становится возможным, если в газетном материале моделируется языковая "открытость" читателя, языковая индивидуальность читательского "голоса".

Как видим, "открытость" журналиста и читателя - это необходимое условие "близких" отношений между ними, это необходимое условие выполнения правила дистанции. С недостаточным вниманием к этому связаны типичные ошибки в газетном материале. Часто в газетном тексте мы видим "готовые" мысли и языковые штампы; отсутствие "открытости" журналиста и читателя в газетном тексте делает общение между ними обезличенным, а значит, и безответственным, необязательным - настоящий "диалог" между журналистом и читателем становится невозможным. Но такой же результат будет и в некоторых других случаях.

Модель 2: избыточная открытость адресанта

Языковые единицы демонстрируют излишнюю, избыточную "открытость" адресанта, он "самовыражается" в тексте слишком сильно - в этом случае адресант обычно не дает адресату никакой возможности для "самовыражения".

"За моим столиком оказались три молоденькие девушки (замечаю, что слишком часто в этих "Записках" объектом моего внимания оказываются молоденькие девушки - к чему бы это?). ...Постепенно у нас завязался разговор. ...Они сначала жались и хихикали, но потом, поняв, что мне действительно интересно и никаких задних мыслей у меня не имеется, они стали отвечать спокойно и достаточно откровенно." (Аврора. 1984. № 3).

"Личностная" информация в этом тексте совершенно неуместна - зачем читателю знать об интересе журналиста к молоденьким девушкам? или о том, что у журналиста нет "никаких задних мыслей"? Отметим также, что эмоции журналиста касаются достаточно интимной сферы, тем самым дистанция между ним и читателем почти исчезает, а это вряд ли допустимо в таком контексте - во всяком случае какая-то неловкость от таких сведений в газетном тексте возникает. Неудачным можно назвать и отношение журналиста к собеседницам: его "игривость" и панибратство демонстрируют дурной вкус. К тому же журналист описывает только поведение своих собеседниц, но читатель не знает, что же делал журналист, когда его героини "жались и хихикали". Сомнительно, что читатель захочет установить "близкие" отношения с такой "персоной" или отождествить себя с ней.

Модель 3: опасная личностная информация

В тексте иногда бывает немного слов, передающих “личностную” информацию, но минимальный образ или одно слово вполне способны внести разлад в отношения журналиста с читателем:

"В интервью А.Шаталов печалится о том, что всякие противные так нехорошо говорят о "замечательной" русской газете "Завтра": Адамович, Нагибин, а также некоторые еще живущие. Живущие не названы: от них, видимо, можно и по роже схлопотать." (МК. 1996. 16 янв.)

"Мужской", откровенно грубый стиль такого изложения, обусловленный, видимо, желанием уничтожить оппонента, производит отталкивающее впечатление, потому что слово рожа раскрывает неумение журналиста найти общий язык с другим лицом, к тому же манера разговора плохо сочетается с особенностями говорящего, ведь материал этот написан журналисткой, а не журналистом.

Аналогичная ситуация в заголовке к тексту "Новый способ бросить жену" (МК 1995. 12 сент.). В материале рассказывается о том, как муж в порыве ревности выбросил свою бывшую жену с балкона пятого этажа. В стремлении обыграть многозначность слова бросить "открывается" цинизм журналиста - захочет ли читатель общаться с таким человеком?

Модель 4: языковые единицы "открывают" такие качества адресата, которые вряд ли покажутся ему привлекательными:

"В зеленом вагоне едут несчастные люди с уполовиненными жизнями. Я нежно им улыбаюсь. Интересно, о чем они думают? О чем можно думать, если ты не был в небе?" (АиФ. 1996. № 1- 2)

"Слово "дегустация", кажется, прочно позабыто нашими жителями. От бесплатного, даже мизерного угощения шарахаются, как черт от ладана.

...Дегустация - штука очень удобная для постоянных клиентов вино-водочного отдела. Принес стакашок и тут же закусил. Кайф!" (Московская окраина. 1995. № 23).

Значит, если журналист использует такие языковые единицы, которые не демонстрируют его стремления к речевому сотрудничеству, диалог между адресантом и адресатом становится невозможным, и адресант обрекает себя на стратегию коммуникативного давления на адресата, что в условиях СМИ вряд ли можно считать результативным.

Заключение

Оценивая изменения, происходящие в содержании и структуре внутреннего мира российских журналистов под влиянием общесоциальных процессов, следует отметить следующее.

Происходившая в нашем обществе перестройка повлекла за собой преобразование тех начал, на которые опирается практическая журналистика, и трансформацию теоретических представлений о роли журналистики, методах ее деятельности, профессиональных качествах журналиста и т.д. Основной постулат "новой" журналистики заключается в тезисе, что исходный пункт, альфа и омега бытия – не система, не организация, а живой, реальный человек. Все остальное: классы, коллективы, группы – есть модусы его существования. Или в другой терминологии – общество, класс, коллектив есть то общее, что, существуя объективно, тем не менее существует лишь как сторона отдельного, лишь в составе отдельного. А в качестве отдельного, интегрирующего в себе и общее, и особенное, и единичное, выступает живой, конкретный, единственный человек. Эти живые отдельные индивиды связаны друг с другом разнообразными объективными связями и отношениями, которые в силу их неопознанности, проявляются в качестве слепых сил, господствующих над индивидом. И, следовательно, исходным пунктом анализа системы массовой коммуникации должен быть (или по крайней мере – может быть) конкретный индивид со своими конкретными потребностями.

Вместе с тем хотелось бы со всей определенностью заявить о том, что сама по себе степень развития каких–либо личностных качеств не является фактором, закрывающим человеку возможность самореализоваться в сфере журналистики. Бесспорно, уровень развития личностных качеств влияет на выбор тех или иных способов деятельности, сказывается на характере испытываемых профессиональных затруднений, но не может рассматриваться в качестве единственного критерия профессионального отбора. Следует иметь в виду, что, во–первых, многие качества могут быть развиты, а во–вторых, в структуре человеческой личности существуют мощные компенсаторные механизмы, помогающие уменьшить, а иногда и полностью снять негативное влияние тех или иных личностных факторов.

Подводя итог, можно сказать, что российские журналисты, вынужденные в сложнейших социокультурных условиях решать множество проблем, демонстрируют достаточно высокий уровень психической устойчивости и социальной адекватности, любви к своей профессии и уважительного отношения к аудитории. Хотя, и это надо признать, далеко не все работники средств массовой информации выдерживают проверку свободой.

Список используемой литературы

  1. Адамьянц Т.Э. Информировать или зомбировать — вот в чем вопрос // Журналист, 2001, № 2, c. 39.
  2. Ахметьянова Р.А. Ценностные ориентации молодежи, занятой в сфере материального производства // Философия и история педагогики. Материалы региональной конференции. — Уфа, БГПУ, 2004, с. 124.
  3. Андреев А.П. Русская мораль как важнейший цивилизационный ресурс возрождения России // Философская мысль, РИО БГУ, Уфа, 2001, № 1, с. 53—55.
  4. Вычув Г.С. Заметки на полях 99-го // Вест. Моск. ун-та. Сер. 10, Журналистика, 2000, № 3, с. 120—124.
  5. Засурский Я.Н. Взаимоотношения СМИ и общества в России 1990-х годов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика, 2001, № 1, с. 74—84.
  6. Ларин Л. Улыбка авгура // Профессия журналист, 2001, № 6.
  7. Мансурова В.Д. Журналистская картина мира как становление медиасобытий // Вест. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика, 2002, № 6, с. 99—108.
  8. Прохоров Е. Должны ли журналисты думать о формировании граждан­ской культуры населения? // Мы — сограждане. СМИ и общество. — М., 2002.
  9. Ричард Харрис. Психология массовых коммуникаций. — Санкт-Петербург, Прайм-Еврознак, 2003, с. 49.
  10. Свитич Л.Г. Феномен журнализма. — М., 2000, с. 62.
  11. Философия и история педагогики. Материалы региональной конференции. — Уфа, БГПУ, 2004 г.
  12. Чебанов С. В. Мир как сеть энлогов: от коммуникации к общению.//Проблемы общения в пространстве тотальной коммуникации. – СПб., 1998. С.400