Реферат по уголовному праву "Развитие законодательства о защите семьи и несовершеннолетних"


Оглавление

Введение

  1. История развития законодательства по защите семьи и несовершеннолетних
  2. Современное законодательство по защите семьи и несовершеннолетних

Заключение

Список использованных источников

Введение

Актуальность исследования обусловлена тем, что в настоящее время в России охрана семьи и ее прав провозглашена на конституционном уровне как одна из важнейших задач общества и государства. Государство всегда признавало ценность института семьи, считая ее основой материальной, психологической, воспитательной и других сторон жизни человека. Конституция Российской Федерации исходит из того, что права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения, материнство и детство, семья находятся под защитой государства[1]. Серьезное влияние на охрану семьи оказывают международно-правовые акты, фиксирующие позицию мирового сообщества по отношению к семье. Ст. 16 Всеобщей Декларации прав человека 1948 года - прямое тому доказательство. В ней прямо говорится: "семья имеет право на защиту"[2].

На совещании, посвященном вопросам борьбы с преступлениями против детей, состоявшемся 16 марта 2009 г., Президент России обозначил приоритетные направления государственной политики в сфере защиты прав детей, указав, что борьба с преступлениями против детей требует не просто дополнительных, а системных мер. Это и изменение законодательства, и усиление профилактики, и полноценная реабилитация пострадавших.

Являясь одним из институтов государства, семья нуждается в защите с его стороны, и в первую очередь - правовой. Правовой аспект защиты семьи состоит в совершенствовании действующего законодательства, в том числе и уголовного. Необходимо отметить также недостаточную скоординированность системы государственных органов, которые должны заниматься проблемами семьи и ребенка. В настоящее время имеют место факты подмены детей, незаконного усыновления (удочерения). Латентностью характеризуются такие преступления как: неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ), а также злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ).

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие по поводу юридической защиты семьи и несовершеннолетних.

Целью исследования является рассмотрение и актуализация вопросов, касающихся истории развития и современного состояния законодательства по защите семьи и несовершеннолетних.

1. История развития законодательства по защите семьи и несовершеннолетних

В одном из первых письменных источников по истории Отечества, Лаврентьевской летописи уже на первых ее листах отмечается имевшая место у славян покорность детей по отношению к родителям[3], а Поучение Владимира Мономаха (письменный памятник начала XII в., являющийся составной частью летописи) содержит целый свод таких обычаев — правил: «при старых молчать, премудрых слушать, старейшим покоряться», «как можете по силе кормите и придавайте сирот и не давайте сильным погубить человека»[4]. Однако эти нравственные и с современных позиций предписания в дохристианскую эпоху соседствовали с довольно жестокими обычаями, наличие которых было обусловлено природным стремлением к выживанию, самосохранению любой ценой. Н.М. Карамзин пишет о следующих славянских обычаях: «всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Сему обыкновению не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обремененных старостью и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных сограждан»[5]. В этих же целях, а также для того, чтобы обеспечить выживание собственного потомства, уже выросшие дети позволяли себе убийство родителей. «При господстве материальной силы, при необузданности страстей, при стремлении юного общества к расширению, при жизни в постоянной борьбе, в постоянном употреблении материальной силы нравы не могли быть мягки»[6] — писал известный историк С. М. Соловьев.

Русская Правда как документ, имеющий непосредственное отношение к судебной практике Великого князя, не содержала каких-либо норм, охраняющих общественные отношения, субъектом которых выступал несовершеннолетний. Ее внимание было сосредоточено в основном на защите имущественных отношений детей нормами семейного и наследственного права. Это в частности, положения о назначении опекунов над детьми и принадлежащем им имуществе в случае смерти отца (ст. 99 Пространной редакции), о защите интересов младшего сына в случае отсутствия завещания после смерти отца (ст. 100), об ответственности матери, «растерявшей» имущество детей от первого брака (ст. 101) и т. д.[7]

Таким образом, на начальном этапе существования Русского государства и права происходит зарождение некоторого интереса властей к проблеме ответственности за преступления против семьи. В силу логики развития уголовного права такой интерес появлялся в большей степени в виде создания правовых запретов на отдельные формы поведения, объективно причинявшие вред семье. Значительная часть интересов семьи оставалась за рамками уголовно-правовой охраны, что являлось свидетельством имевшейся иерархичности общественных отношений, социальных благ и интересов, которая проявлялась «в отнесении или не отнесении социальных интересов к сфере, охраняемой уголовным правом, в определении преимущественного места среди всех уголовно-правовых норм нормам, обеспечивающим защиту наиболее важных отношений этой сферы, в увеличении строгости наказаний, назначаемых за посягательства на такие отношения»[8].

Дальнейшее развитие норм об ответственности за преступления против семьи связано с изданием Уложения царя Алексея Михайловича — (Соборного Уложения) 1649 г. и с Новоуказными статьями о татебных[9], разбойных и убийственных делах 1669 г.

Текст Уложения разделен на главы, в которых сгруппированы составы преступлений, объединенные общим субъектом или объектом преступления, видом применяемого наказания или другими схожими чертами. И хотя принцип общности составов преступлений больше прослеживается, чем соблюдается, именно попытка объединения схожих составов привела к кодификационной обработке и сведению воедино статей, устанавливающих ответственность за преступления против ближайших родственников (прообраз преступлений против семейных прав граждан). Они объединяются в главе XXII, посвященной в основном преступлениям против личности. Глава имеет название "Указ за какие вины кому чинити смертная казнь, и за какие вины смертию не казнити, а чинити наказание" и содержит нормы только уголовного права.

Отражая реальности феодального уровня развития общества, в главе закрепляются неограниченные права родителей по отношению к детям, а мужа, как главы дома, еще и в отношении жены. В частности, дети ни при каких обстоятельствах не имели права обращаться с жалобами (челобитными) на родителей и подлежали за это торговой казни с последующей выдачей родителям (ст. 6). То же наказание назначалось за грубость или нанесение побоев родителям, самовольное завладение их имуществом, непочитание и отказ кормить престарелых родителей (последний состав преступления существовал со времен Устава Ярослава[10], он периодически исключался из российского уголовного закона, затем снова возвращался; он тождественен ныне существующему составу ч. 2 ст. 157 УК РФ).

Эпоха Петра 1, характеризовавшаяся ломкой традиций московского государства и зарождением новой европеизированной российской культуры, ознаменовалась определенным позитивным поворотом в отношении к детям, прежде всего, поворотом со стороны государства.

Сохранение социального статуса ребенка не требовало специального пересмотра уголовно-правовых положений относительно их защиты. Источником уголовного права оставалось Уложение Алексея Михайловича. В то же время законотворческая деятельность Петра 1 привела к появлению некоторых уголовно-правовых норм, закрепленных в Воинском (1716) и Морском (1720) артикулах, среди которых были нормы и о семьи.

Номенклатура преступлений против несовершеннолетних на протяжении XVIII столетия постепенно пополнялось, причем как за счет формулирования составов правонарушений законодателем, так и большей частью посредством создания судебных прецедентов.

Еще одна сфера, которая волновала государство на рубеже XVIII—XIX вв., — это материальные, имущественные интересы несовершеннолетних, находившихся под опекой, в первую очередь несовершеннолетних дворянского и иных обеспеченных сословии. Впервые идея ответственности опекунов была озвучена в Именном Указе 1796 г «О допущении малолетних к аппеляции»[11] и по которому «при решении в верхних местах переносимых вышедшими из опеки наследниками дел, где открываться будет нерадение или умысел опекунов в упущении права малолетнаго, о том велеть особо полагать суждение по законам, соразмерно происшедшей или могшей быть от того потере имения малолетнаго». Однако государство должно было не только ликвидировать последствия нерадивой опеки, но и предупреждать нарушения интересов несовершеннолетних. В этой связи важен Высочайше утвержденный доклад Сената 1806 г. «О призыве опекунов к суду»[12]. В результате суды получили право самостоятельно отзывать опекунов, если те пренебрегали своими обязанностями, независимо от наличия у опекаемых несовершеннолетних родственников. Наряду с установлением ответственности опекунов, государство высказалось и за привлечение к ней родителей в случае нарушения ими имущественных интересов детей. Родители обязывались представлять по требованию суда отчет об управлении имуществом детей за каждый год опеки и в случае обнаружения убытков компенсировать их за собственный счет.

Представленный анализ отечественного законодательства X — первой трети XIX в. свидетельствует о достаточно устойчивой тенденции расширения сферы применения уголовного закона для охраны интересов семьи, что применительно к предмету исследования нашло выражение в увеличении количества нормативно-правовых актов и коренном изменении их содержания под воздействием идей гуманизма и просвещения.

Том XV Свода законов не только подвел черту, предшествующему этапу развития русского уголовного законодательства, но и во многом определил ориентиры его дальнейшей эволюции. Впервые осуществив институционализацию правовых норм, он объединил их в главы и разделы, определяя принадлежность, значение норм и объекты уголовно-правовой охраны.

Трансформации законодательства определялись изменением социального отношения к детству в России второй половины XIX столетия, утверждением гуманистических и демократических начал в обществе. Данные факты детерминировали и изменение Особенной части уголовного закона.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных во всех своих редакциях сохранило заложенную в Т. XV Свода законов 1832 года издания структуру Особенной части, которая охраняла интересы несовершеннолетних как в специально выделенных главах о преступлениях против семьи и против воспитания юношества, так и в иных нормах, предусматривавших ответственность за преступления против детей. Оценивая значение возраста потерпевшего в уголовном праве. А.Лохвицкий писал, что «возраст жертвы преступления играет довольно видную роль в различии степеней преступления, а следственно и в различии наказании. Даже более - некоторые деяния считаются преступлениями только потому, что они направлены на малолетнего, направленные на взрослого они не наказуемы»[13]. Следует заметить, что в эту последнюю категорию попадали не только преступления против семьи и воспитания юношества, но и преступления иных глав, основной состав которых в качестве обязательного признака включал несовершеннолетие или малолетие потерпевшего. Таким образом, охрана интересов несовершеннолетних нормами Особенной части уголовного законодательства осуществлялась в трех направлениях:

1) криминализация деяний, имевших основным объектом интересы семьи и воспитания несовершеннолетних;

2) криминализация деяний, нарушавших какой-либо объект охраны в случае совершения их против несовершеннолетних;

3) дифференциация ответственности за преступления против несовершеннолетних путем конструирования квалифицированных составов.

Группа норм, защищавшая интересы семьи в России второй половины XIX в., содержалась в Разделе XI «О преступлениях против прав семейных». Он включал в себя четыре главы: первую - о посягательствах на охраняемые законом «условия прочности и чистоты супружеского союза»: вторую - о нарушениях прав и обязанностей родителей в отношении детей или наоборот; третью - о преступлениях против «союза родственного» и четвертую - о злоупотреблении властью опекунов и попечителей. Подобное строение раздела элементарно объяснялось составом семьи, в которую входили союз супружеский и союз родителей и детей. Однако собственно проювенальную направленность имел не весь раздел. Так, первая глава защищала не столько несовершеннолетних, сколько установленный порядок заключения брака, вторая - охраняла интересы несовершеннолетних лишь в первом отделении, обозначенном «О злоупотреблении властью родительской», ее почти дублировала глава четвертая; третья глава защищала в основном интересы воспроизводства населения.

Сложившаяся в начале XX века трехкомпонентная система уголовно-правовой охраны несовершеннолетних с точки зрения своей формы и содержанию являлась весьма совершенной и в целом соответствовала мировым стандартам.

Таким образом, несмотря на известную декларативность правовых норм в России XIX столетия, мы можем сделать вывод, что их содержание в части охраны интересов несовершеннолетних в целом соответствовало научным представлениям об идеале уголовно-правовой защиты детства, отражало общеевропейскую тенденцию повышения качества этой зашиты и стало своего рода классическим образцом, определившим дальнейшее направление развития ювенального уголовного права России.

После октябрьских событий 1917 г. коренную перестройку претерпели социальные институты семьи и права. Уголовный кодекс РСФСР, принятый в 1922 г., характеризовался незначительной проработкой проблем охраны интересов семьи. Таким образом, до 1996 года в уголовном законодательстве становится не было вычленения самостоятельной главы о преступлениях против семьи. Тем не менее, говорить о том, что Особенная часть УК РСФСР 1922 г. была совсем равнодушна к обеспечению интересов семьи нельзя. В самостоятельной статье (ст. 165-а) законодатель установил ответственность родителей за нарушение обязанностей по содержанию детей. Наказание в виде принудительных работ или лишение свободы сроком до 6 месяцев со штрафом до 500 рублей грозило тем из них, кто не уплачивал алименты (средства на содержание детей) и вообще оставлял несовершеннолетних детей без надлежащей поддержки. Существенной гарантией охраны несовершеннолетних от посягательств внутри семьи была и ст. 46, которая причисляла к числу возможных мер социальной защиты лишение родительских прав, которое, могло иметь место при «неправомерном их осуществлении» (ст. 153 Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве).

Рассмотренная система уголовно-правовых норм просуществовала неизменной до 1926 г. когда был принят второй УК РСФСР. Перечень преступлений, нарушающих интересы формирования личности несовершеннолетних, был в первоначальной редакции УК 1926 г. практически идентичным перечню УК 1922 г.

Несколько позднее была конкретизирована ст. 165-а УК (1922). В частности, в ней была предусмотрена ответственность за злостное, несмотря на имеющеюся возможность, уклонение от платежа присужденных судом средств на содержание детей и за оставление родителями малолетние детей без всякой поддержки, а равно за понуждение детей к нищенству[14].

В этом же 1928 г. защищая имущественные интересы детей. Постановление СНК предусмотрело, что обращение родителями или лицами, их заменяющими, в свою пользу средств, отпущенных государственными или общественными организациями на содержание детей, должно влечь за собой уголовную ответственность[15] (вероятно, по статьям о присвоении и растрате чужoгo имущества).

Тогда же Постановлением ВЦИК и СНК была изменена редакция ст. 120, 121[16], предусматривавших ответственность за должностные преступления. Учитывая, что в 1926 г Кодекс законов о браке, семье и опеке восстановил институт усыновления, а понятие должностного лица трактовалось весьма широко эти две нормы выступали гарантией соблюдения интересов детей при усыновлении. Так, ч. 1 ст. 120 предусматривала ответственность за служебный подлог, т.е. внесение должностным лицом в корыстных целях в официальные документы заведомо ложных сведений, подделку или пометку другим числом, а равно составление и выдачу им заведомо ложных документов или внесение в книги заведомо ложных записей. В ч. 2 допускалось смягчение наказания при отсутствии корыстных мотивов. В ст. 121 устанавливалась ответственность за разглашение, сообщение, передачу или собирание в целях передачи должностным лицом сведений, не подлежащих оглашению.

27 октября 1960 г. Верховный Совет РСФСР утвердил новый уголовный кодекс РСФСР, в котором получили дальнейшее развитие многие законодательные решения, оформившиеся к середине XX столетия. УК РСФСР 1960 г. не знал самостоятельной главы о преступлениях против семьи нормы, защищавшие ее, были рассредоточены по нескольким главам, причем традиционно несовершеннолетие потерпевшего учитывалось в них либо в качестве квалифицирующего признака, либо в качестве условия криминализации деяний.

Статья 122 устанавливала ответственность за злостное уклонение родителей от уплаты по решению суда (а в дальнейшем и по постановлению народного судьи) средств на содержание несовершеннолетних детей или от содержания состоящих на их иждивении совершеннолетних, но нетрудоспособных детей[17]. При этом понятие злостного уклонения определялось не в самом УК, а в Постановлении № 46 Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 122 УК РСФСР»[18], в соответствии с которым под уклонением родителей от уплаты средств на содержание детей следовало понимать не только прямой отказ от уплаты присужденных судом алиментов, но и сокрытие лицом своего заработка, смет работы или места жительства с целью избежать удержаний по исполнительному листу, уклонение с той же целью от трудовой деятельности и другие действия. Вопрос о злостности уклонения должен был решаться судом в каждом конкретном случае с учетом продолжительности и причин неуплаты алиментов и других обстоятельств дела. В частности, о злостности могли свидетельствовать повторность совершения аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на предупреждение, розыск виновного ввиду сокрытия им своего места нахождения и др.[19]

Интересы лиц, находившихся под опекой, защищала ст. 124, допускавшая наказание за использование опеки в корыстных целях, иными словами, за причинение имущественного вреда подопечному или оставление подопечных без надзора и необходимой помощи, под которым понималось более-менее длительное, продолжительное, систематическое невыполнение опекуном своих обязанностей.

Охрана лиц, оставшихся без попечения родителей, была усилена в 1970 г, когда УК РСФСР был дополнен ст. 124.1, установившей ответственность за разглашение тайны усыновления против воли усыновителя, а также в 1993 г., когда в УК была включена ст. 162.9, установившая ответственность за незаконную деятельность по усыновлению детей, совершенною в течение года после наложения административного вытекания за такое же нарушение.

Другая норма УК РСФСР о преступлениях против детей предусматривала ответственность за посягательства на их свободу. Так, ст. 125 карала лишением свободы сроком до 7 лет похищение или подмен ребенка, совершенный из корыстных или иных низменных побуждений, отсутствие этих мотивов влекло наказание до 1 года лишения свободы.

Позднее, в 1993 г. редакция статьи была изменена. На ее основе возникли две нормы: ст. 125 — подмен ребенка с санкцией до 5 лет лишения свободы и ст. 125.1 — похищение человека, ч. 2 которой устанавливала наказание до 10 лет лишения свободы, если похищенный был несовершеннолетним.

Таким образом, несмотря на отсутствие особой главы о преступлениях против несовершеннолетних, УК РСФСР содержал немалое количество норм, ориентированных на защиту их личных, семейных, имущественных и иных интересов. Особый объект охраны этих норм позволял некоторым юристам говорить о необходимости их институциализации в УК, однако законодатель решился на этот шаг лишь в 90-е годы[20]. Причин такой ситуации, за исключением идеологических и политических, найти невозможно. Провозглашение ребенка самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны означало официальное признание факта наличия преступлений против детей, что в условиях советского строя означало признание неэффективности иных правовых и общественных мер обеспечения безопасности детства. В условиях дуалистического - семейного и общественного (государственного) воспитания детей, с приоритетом последнего, признание существования преступлений против интересов формирования личности несовершеннолетнего означало, с одной стороны, дискредитацию государственной системы воспитания, представители которой не выполняют своих функций, а с другой - дискредитацию советской семьи. Это была слишком высокая цена, заплатить которую власть была не в состоянии, особенно учитывая популярные лозунги о ближайшей полной и окончательной ликвидации преступности вообще.

2. Современное законодательство по защите семьи и несовершеннолетних

Уголовный кодекс РФ, обособив преступления против семьи и несовершеннолетних в самостоятельную главу, тем не менее, не дал нормативного определения их понятия, что нельзя признать оправданным. На наш взгляд, сегодня, в условиях непрекращающейся правовой реформы, есть все основания использовать опыт законодательной практики УК РСФСР 1926 г. и предварять каждую главу статьей, раскрывающей признаки, общие для объединенных в ней преступлений. Такой прием даст возможность правоприменителю безошибочно определять социальную направленность соответствующей группы норм и проводить разграничение преступлений, что, в конечном счете, отразится на качестве квалификации преступлений и повысит гарантии законности в праве.

Последняя категория не выделялась до последнего момента в уголовно-правовой науке, а потому требует некоторого разъяснения. Преступление, в котором потерпевшим выступает несовершеннолетний, может быть охарактеризовано с криминологической точки зрения как любое реально совершенное общественно опасное деяние, в результате которого несовершеннолетнему причинен физический, имущественный или моральный вред, а также с позиций уголовного права как деяние, законодательно определенный состав, которого предусматривает несовершеннолетие потерпевшего в качестве одного из признаков, при этом оно может быть указано в качестве признака основного либо квалифицированного составов преступления. Для целей настоящего исследования удобней использовать уголовно-правовое понятие преступления, потерпевшим от которого выступает несовершеннолетний. В нем же заложено основание для выделения в рамках этих преступлении группы преступлений против несовершеннолетних. Соотношение преступлений против несовершеннолетнего и преступлений, в которых он выступает потерпевшим, правомерно рассматривать как соотношение части и целого: во всяком преступлении против несовершеннолетнего он выступает в качестве потерпевшего, но не всякое преступление, где потерпевшим выступает несовершеннолетний, является преступлением против него. К преступлениям против несовершеннолетних следует относить лишь те посягательства, в которых возраст потерпевшего отнесен к конститутивным признакам состава преступления[21].

Следующая проблема в определении понятия «преступление против несовершеннолетнего» связана с выбором критерия, позволяющего отграничить анализируемое преступление от иных.

Практически все несовершеннолетние включены в систему общественных отношений их воспитания. Однако существуют ситуации, когда в силу некоторых причин ребенок оказывается за рамками активного социально-позитивного воспитательного процесса. В этих условиях нарушение его прав не затрагивает собственно интересов воспитания, но причиняет ущерб процессу формирования личности несовершеннолетнего, его развитию. В силу изложенного родовым объектом преступлений Главы 20 необходимо признать общественные отношения, обеспечивающие физическое, духовное и социальное развитие несовершеннолетнего, физическое развитие предполагает нормальный с точки зрения физиологии процесс формирования органов, тканей человека, становление и функционирование всех систем организма[22].

Духовное развитие означает интеллектуальный рост ребенка, становление и утверждение морально-нравственных принципов, взглядов, убеждений.

Социальное развитие (к сожалению, не выделяемое в науке в качестве составной части объекта анализируемых преступлений) представляет собой утверждение ребенка как самостоятельного и полноправного члена общества, предполагает самостоятельное или через посредников удовлетворение ребенком предоставленных ему прав, свобод и реализацию возложенных обязанностей.

Эти три составляющие обеспечивают полнокровный процесс формирования личности ребенка, находятся под охраной уголовного закона и составляют объект анализируемой группы посягательств.

В науке высказано мнение о необходимости «признать охрану указанных общественных отношений в качестве приоритетного объекта и отразить его в перечне задач в ст. 2 Уголовного кодекса РФ», что обосновывается «свойственными семье специфическими особенностями», вследствие чего они должны быть охвачены «особой заботой» и «специальной охраной» государства, как этого требует Конвенция о правах ребенка»[23].

Определение понятия преступлений против семьи инесовершеннолетних уместно предварить краткой характеристикой их объективной и субъективной сторон. Большая часть преступлений Главы 20 УК РФ имеет формальный состав, что накладывает отпечаток на момент окончания преступления считаются совершенными со времени выполнения субъектом описанного в диспозиции статьи действия или бездействия последствия преступления находятся за рамками большей части составов, однако их определение и установление является необходимым. В качестве последствий анализируемых посягательств следует признать угрозу физической, интеллектуальной, нравственной деградации и социальной дезориентации несовершеннолетнего.

Следует отметить, что в результате совершения преступления вред причиняется не только объекту как некоторой группе общественных отношений, но и непосредственно жертве преступления - несовершеннолетнему[24].

Субъективная сторона всех преступлений главы 20 УК РФ характеризуется умышленной формой вины. Вопрос о виде умысла в формальных составах преступлений — один из дискуссионные. Существующая конструкция умысла ориентирована на материальные составы, ибо включает в себя процесс предвидения общественно опасных последствий и психическое отношение к ним. Формальные же составы, не предусматривающие последствий в качестве своего конструктивного элемента, требуют иной формулировки умысла. При этом речь идет о невозможности разграничения прямого и косвенного умысла в формальных составах. В материальных составах оно проводится на основе отношения лица к преступным последствиям, однако в тех случаях, когда последствия не включены в объективную сторону состава преступления и не входят в предмет доказывания по уголовному делу, говорить об отношении к ним лица, совершившего преступление, в рамках субъективной стороны состава преступления не приходится. В некоторых работах возможность косвенного умысла в формальных составах обосновывается путем переноса признака желания или сознательного допущения с последствия на действие или бездействие. Такой перенос вряд ли можно считать правомерным. Если кто-либо совершает определенное действие, сознавая его характер, это значит, что он желает совершить данное действие, и, напротив, если кто-либо не желает, чтобы его действия носили определенный, осознаваемый им характер, он не совершает его. Возможность совершения человеком действия, характер которого он сознает, но «не желает» (например, «сознательно допускает»), исключается как по логике вещей, так и психологически. Всякое осознаваемое действие является волевым, совершение его есть реализация воли. Таким образом, конструкция умысла для формальных составов преступлений является усеченной и включает в себя только процесс осознания общественно опасного характера совершаемого деяния осознание общественно опасного характера деяния предполагает, во-первых, осознание фактического характера совершаемого деяния, а во-вторых, сознание его социального значения. Первое, являясь основанием вменяемости вообще, служит и предпосылкой ко второму.

Безусловно, интересы семьи и несовершеннолетнего тесно взаимосвязаны. УК РФ защищает их в целях:

— защиты процесса передачи социального опыта от поколения к поколению:

— сохранения и развития семьи как одного из важнейших институтов, обеспечивающих этот процесс;

— обеспечения нормального, с точки зрения общества и государства, процесса формирования личности ребенка.

Объединение в одной главе преступлений против семьи и несовершеннолетних объясняется близостью указанных социальных ценностей, их взаимосвязью. Семья, являясь неотъемлемой частью современной общественной системы, выступает одновременно и как инструмент для удовлетворения многообразных индивидуальных потребностей личности, и как социальный феномен, непосредственно влияющий на многие общественные процессы. Указанная вторая составляющая проявляется в том, что семья выступает в качестве первого института социализации ребенка, она регулирует процесс нравственного и интеллектуального развития личности, способствуя активизации положительных воздействий, нейтрализуя отрицательные внешние факторы. В этих условиях преступное воздействие на семью непременно отражается на воспитании несовершеннолетнего, и наоборот, оказание негативного влияния на процесс формирования личности последнего является нарушением одной из функций семьи. Близость рассматриваемых социальных ценностей проявляется также в том, что семья является одним из основных источников средств существования для несовершеннолетнего, на семью в раде случаев возлагается юридическая ответственность за совершенное им правонарушение и т. д.

В настоящее время Глава 20 УК «Преступления против семьи и несовершеннолетних» содержит описание признаков следующих составов преступлений; вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150); вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151); подмена ребенка (ст. 153); незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154); разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156); злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).

Разработка мер юридической защиты семьи и несовершеннолетних невозможна без строгого научного анализа образующих деяний — преступлений, нарушающих процесс формирования личности несовершеннолетнего.

Классификация преступлений, посягающих на единый родовой объект, позволяет глубже проникнуть в сущность анализируемых проявлений асоциальной деятельности оценить всесторонность и качество уголовно-правовой охраны этого объекта, прогнозировать дальнейшее развитие процесса криминализации посягательств на него.

Проблема классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних привлекает к себе внимание исследователей, однако ни один из вариантов ее решения, на наш взгляд, не может быть признан удовлетворительным. Так, в одном из первых комментариев УК РФ С.В. Бородин пишет, что все преступления, предусмотренные Главой 20 могут быть разделены на две группы преступления против семьи (ст. 153, 154, 155, 157), преступления против несовершеннолетних (ст. 150. 151,156)[25].

Аналогичного мнения придерживаются Е. В. Виноградова. В. Н. Зырянов, П. Н. Панченко, с той лишь разницей, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 157, отнесено ими к группе посягательств против несовершеннолетнего, а предусмотренное ч. 2 ст. 157 - к группе преступлений против семьи, а критерием классификации называется непосредственный объект[26].

Такое решение проблемы классификации преступлений вызывает возражение по следующим основаниям. Во-первых, в работе вышеназванных авторов не указывается, какой именно непосредственный объект (основной, дополнительный или факультативный) взят в качестве критерия классификации. Во-вторых, можно предположить, что непосредственный объект - это объект отдельного, реально совершенного преступления, а потому он не может служить критерием деления общности преступлений. В статьях Особенной части законодатель закрепляет признаки видового объекта и именно его можно использовать в качестве критерия классификации. В-третьих, даже если признать в статьях Главы 20 Особенной части наличие непосредственных объектов, вызывает недоумение столь категоричное деление. Из перечня преступлений Главы 20 только неисполнение обязанностей по содержанию родителей (ч. 2 ст. 157) не нарушает интересов несовершеннолетнего, все же остальные преступления так или иначе причиняют ему вред. Подмена ребенка посягает на его право жить и воспитываться в семье, право на свободу и уважение, не дотекающие использование его в качестве предмета каких-либо сделок, незаконное усыновление также следует считать преступлением, если в результате него причиняется вред интересам ребенка, разглашение тайны усыновления посягает на моральную неприкосновенность несовершеннолетнего, его психологическую и психическую безопасность. Следовательно, неправильно определив объект посягательства, авторы ошибаются и в классификации преступлений. Таким образом, ни критерий классификации, ни содержание классификационных отделов здесь нельзя признать убедительными.

Иной подход к решению проблемы классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних предложен А.А. Магомедовым совершенно справедливо заявив, что все преступления Главы 20 «посягают по общему правилу и на интересы несовершеннолетнего, и на интересы семьи», он подразделяет их на две группы преступления, связанные с нарушением интересов воспитания несовершеннолетнего путем непосредственного вовлечения его в совершение уголовно наказуемых и иных антиобщественных действий (ст. 150 - 151) и преступления, связанные с причинением вреда несовершеннолетнему или интересам семьи в целом (ст. 153-157)[27].

Несколько иную градацию преступлений против семьи и несовершеннолетних предлагают А. Г. Кибальник и И.Г. Соломоненко. Определяя критерием классификации основной непосредственный объект, они выделяют: преступления, направленные против нормального физического и нравственного развития несовершеннолетних (ст. 150-151); преступления против прав и интересов несовершеннолетних и иных лиц в сфере семейных отношений (ст. 153-157)[28].

Принципиально иное решение проблемы классификации анализируемых преступлений мы обнаруживаем у Г. П. Новоселова, который подразделяет их на четыре группы: преступления, связанные с вовлечением несовершеннолетних в совершение каких-либо антиобщественных действий (ст. 150, 151); преступления, сопряженные с подменой несовершеннолетних (ст. 153); преступления, связанные с нарушением правил усыновления (ст. 154, 155): преступления, связанные с нарушением конституционных обязанностей родителей по отношению к детям и детей по отношению к родителям (ст. 156, 157)[29].

Изложенное дает основание утверждать об открытости вопроса классификации преступлений против несовершеннолетних. Мы полагаем, что ее надо строить на основе стабильного, присущего некоторой группе преступлений признака. В качестве такового выступает содержание общественных отношений, существующих между преступником и несовершеннолетним, а точнее, правоохраняемые интересы последнего как часть этого содержания. Последние представляют собой обеспеченную правом возможность определенного поведения или состояния несовершеннолетнего. Нормативным воплощением этих возможностей выступают Конвенция о правах ребенка 1989 г., а также ряд положений Семейного кодекса РФ и Закона РФ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации».

Таким образом, можно сделать вывод, что семья никогда не существовала в виде объекта уголовно-правовой охраны, а воспринималась отечественным законодателем через семейные права конкретных личностей. Сегодня такое положение вещей отчасти сохраняется, а именно: фактически непосредственной охране подлежат конкретные семейные права граждан, однако номинально семья включена в видовые объекты преступлений в России. Фактически уголовный закон не охраняет семью, а лишь семейные права граждан.

Можно предложить свою классификацию преступлений, ответственность за которые содержится в гл. 20 УК РФ в зависимости от непосредственного объекта посягательства. Названные деяния следует делить на преступления, наносящие ущерб:

  • собственно правам несовершеннолетнего (ст. 150, 151, 154, 156 УК РФ);
  • правам несовершеннолетнего и других членов семьи (ст. 153, 155, 157 УК РФ).

Можно было бы поменять нормы, закрепленные ст. 150 и 151 УК РФ, местами, что приведет к более последовательному соблюдению принципа расположения статей от общего к частному и логически верно отразит реальное соотношение понятий «антиобщественное действие» и «преступление». Таким образом, ст. 150 УК РФ должна устанавливать ответственность за склонение несовершеннолетнего к совершению антиобщественного действия, а ст. 151 УК РФ - преступления.

Тайну усыновления, например, можно признать частным случаем тайны семейной, которая охраняется УК в ст. 137.

Заключение

В ходе исследования было выяснено, что одним из приоритетов направления юридической защиты должна стать семья, которая является фундаментальной социальной общностью, воспроизводящей человека духовно и физически. Гарантом охраны интересов семьи в России выступают, в первую очередь, Конституция и международные нормативные правовые акты. Вместе с тем более детально интересы семьи охраняются отраслевым законодательством. На страже интересов семьи стоит целый ряд отраслей российского национального права, в том числе гражданского, семейного, трудового, административного и др. Но от наиболее опасных видов посягательств интересы российской семьи охраняются нормами уголовного законодательства. Уголовно-правовые средства защиты интересов семьи являются в определенном смысле крайними мерами, к которым государство прибегает тогда, когда оказались неэффективными нормы других отраслей российского права или иные социальные меры, например, экономического, культурного, психологического, педагогического характера. Поэтому применение таких мер должно быть своевременным и достаточным.

Анализ истории возникновения уголовной ответственности за преступления против семьи показал, что уголовно-правовая охрана семьи прошла в своем развитии несколько этапов, основные изменения в законодательстве приходятся на периоды, следующие за принятием крупных кодифицированных правовых актов - уложений, кодексов.

Составы преступлений, сгруппированные в главе 20 УК Российской Федерации, формулировались постепенно на протяжении нескольких веков, при этом заметно совершенствовалась юридическая техника.

В число приоритетных объектов уголовно-правовой охраны, определенных в ст. 2 УК РФ, необходимо ввести охрану семьи и несовершеннолетних.

В таком случае ч.1 ст.2 УК РФ должна быть изложена в следующей редакции:

«Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, семьи и несовершеннолетних, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений».

Список использованных источников

  1. Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ)// СЗ РФ. – 2009. – №4. - Ст.445.
  2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 29.12.2010) // СЗ РФ. – 1996. - №25. – Ст.2954.
  3. Сборник постановлении Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам М., 1997.
  4. Беспалов Ю. Судебная защита семейных прав и интересов ребенка// Российская юстиция.- 1996.- № 12.
  5. Беспалов Ю.Защита прав несовершеннолетних //Российская юстиция.- 1997.- № 1.
  6. Беспалов Ю. Средства судебной защиты гражданских прав ребенка //Российская юстиция.- 1997.- №3.
  7. Бородин С.В.Новое уголовное право России. Учебное пособие. Особенная часть. М.: Норма, 1997.
  8. Виноградова Е.В., Зырянов В.И., Панченко П.И. Краткий курс лекций Уголовное право России Особенная часть. Часть первая Преступления против личности Ставрополь, 1999
  9. Грудцына Л. Ю. Правовое регулирование охраны и защиты прав несовершеннолетних//Адвокат.- 2005. -№ 8.
  10. Ермаков В. Юстиция обязана защищать права и законные интересы несовершеннолетних//Российская юстиция.-2010.- № 10.
  11. Карамзин Н. М. История государства Российского / Комментарии Кузнецова А. М. Т. 1. Калуга, 1993.
  12. Кибальник А. Г., Соломоненко И. Г. Лекции по уголовному праву. Ставрополь, 2003.
  13. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Отв. ред. Северин Ю. Д. - М., Юрлитиздат. 1984.
  14. Королев Ю. А., Кузнецова И. М. Домашняя юридическая энциклопедия. Семья. - М., 2007.
  15. Красиков А. Н. Преступления против личности: Учеб. пособие для студентов учеб, заведений юр. профиля. - Саратов, 2009.
  16. Лохвицкий А. Курс русского уголовного права СПб, 1867.
  17. Мальцев В. В. Введение в уголовное право. Волгоград, 2000.
  18. Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. Всеобщая декларация прав человека. - М.: Юридическая литература, 1990.
  19. Полное собрание русских летописей. Лаврентьевская летопись и суздальская летопись по академическому списку. Воспроизведение текста изд. 1926-1928 годов. М., 1962.
  20. Пудовочкин Ю.Е. Ювенальное уголовное право: понятие, структура, источники // Журнал российского права.- 2002.- № 3.
  21. Российское законодательство X-XX веков.: В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси/ Отв. ред. Янин В. Л. М., 1984.
  22. Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т. 3. Соборное Уложение 1649 г./ Отв. ред. Янин В. Л. - М., 1985.
  23. Соловьев С. М. Соч. В 18 кн. Кн. I.T.1-2. История России с древнейших времен. М.,1966.
  24. Уголовный Кодекс РСФСР редакции 1926 г. Научно-популярный практический комментарий с дополнениями и изменениями по 15 августа 1927 г. / Под ред. Гернета М.Н. и Трайнина А.Н. - М., 1927.
  25. Уголовное право России. Общая и Особенная части. Учебник / Под ред. Ревина В. П. М., Норма. 2010.
  26. Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов / Отв. ред. Козаченко И. Я., Незнамова 3. А., Новоселов Г. П. М., Норма. 2009.

[1]Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ)// СЗ РФ. – 2009. – №4. - Ст.445.

[2] Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. Всеобщая декларация прав человека. - М.: Юридическая литература, 1990. - С. 17.

[3] Полное собрание русских летописей. Лаврентьевская летопись и суздальская летопись по академическому списку. Воспроизведение текста изд. 1926-1928 годов. М., 1962. - С. 14.

[4] Полное собрание русских летописей. Лаврентьевская летопись и суздальская летопись по академическому списку. Воспроизведение текста изд. 1926-1928 годов. М., 1962. - С. 243, 245, 246.

[5] Карамзин Н. М. История государства Российского / Комментарии Кузнецова А. М. Т. 1. Калуга, 1993. - С. 41.

[6] Соловьев С. М. Соч. В 18 кн. Кн. I.T.1-2. История России с древнейших времен. М.,1966. - С.222.

[7] Российское законодательство X-XX веков.: В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси/ Отв. ред. Янин В. Л. М., 1984.- С. 71.

[8] Мальцев В. В. Введение в уголовное право. Волгоград, 2000. – С. 47.

[9] От старинного слова «татьба», обозначающее кражу, воровство, грабеж

[10] Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т. 3. Соборное Уложение 1649 г./ Отв. ред. Янин В. Л. - М., 1985.- С.145.

[11] Полное Собрание законов Российской империи. Первое собрание. - СПб, 1830. Т. 24. - Ст. 17698. – С.258-259.

[12] Полное Собрание законов Российской империи. Первое собрание. - СПб, 1830. Т. 29. -Ст. 22281. – С. 730-732.

[13] Лохвицкий А. Курс русского уголовного права СПб, 1867. - С. 189.

[14] Уголовный Кодекс РСФСР редакции 1926 г. Научно-популярный практический комментарий с дополнениями и изменениями по 15 августа 1927 г. / Под ред. Гернета М.Н. и Трайнина А.Н. - М., 1927. - С. 48-51.

[15] СУ РСФСР. - №44.- Ст. 330.

[16] СУ РСФСР. -№ 139.- Ст. 907.

[17] Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Отв. ред. Северин Ю. Д. - М., Юрлитиздат. 1984.- С. 431.

[18] Сборник постановлении Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам М., 1997. - С. 360.

[19] Красиков А. Н. Преступления против личности: Учеб. пособие для студентов учеб, заведений юр. профиля. - Саратов, 2009. - С. 169.

[20] Королев Ю. А., Кузнецова И. М. Домашняя юридическая энциклопедия. Семья. - М., 2007. - С. 328.

[21] Пудовочкин Ю.Е. Ювенальное уголовное право: понятие, структура, источники // Журнал российского права.- 2002.- № 3. - С.19.

[22] Грудцына Л. Ю. Правовое регулирование охраны и защиты прав несовершеннолетних//Адвокат.- 2005. -№ 8.- С. 27.

[23] Беспалов Ю. Судебная защита семейных прав и интересов ребенка// Российская юстиция.- 1996.- № 12.- С.24; Беспалов Ю.Защита прав несовершеннолетних //Российская юстиция.- 1997.- № 1.- С.45; Беспалов Ю. Средства судебной защиты гражданских прав ребенка //Российская юстиция.- 1997.- №3.- С.34.

[24] Ермаков В. Юстиция обязана защищать права и законные интересы несовершеннолетних//Российская юстиция.-2010.- № 10.- С.45.

[25] Бородин С.В.Новое уголовное право России. Учебное пособие. Особенная часть. М.: Норма, 1997.- С 91.

[26] Виноградова Е.В., Зырянов В.И., Панченко П.И. Краткий курс лекций Уголовное право России Особенная часть. Часть первая Преступления против личности Ставрополь, 1999.- С. 62.

[27] Уголовное право России. Общая и Особенная части. Учебник / Под ред. Ревина В. П. М., Норма. 2010. - С. 527.

[28] Кибальник А. Г., Соломоненко И. Г. Лекции по уголовному праву. Ставрополь, 2003. - С. 228.

[29] Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов / Отв. ред. Козаченко И. Я., Незнамова 3. А., Новоселов Г. П. М., Норма. 2009. - С. 170-181.